Он коротко кивает и отводит взгляд. Я наклоняюсь вперед, побуждая его продолжить.

— Лох-Морвен — своего рода отравленный дар. Но теперь Рори ведет дела по-своему, с помощью жены. Не знаю, как она его терпит.

Он снова смеется и качает головой.

— Эди — настоящее золото. Ему чертовски повезло ее встретить.

— А младший брат?

Я складываю пальцы домиком, упираюсь в них подбородком и слушаю.

— Джейми взял на себя дела поместья. Он занимается восстановлением торфяников и возвращением земель к дикой природе. Это дело всей его жизни. Он хочет создать нечто, что переживет нас всех.

Теплота в его голосе застает меня врасплох. Взгляд смягчается и устремляется куда-то вдаль. Одна ладонь широко лежит на столе, другая обхватывает чашу бокала.

— Я много читала о восстановлении дикой природы. Очень интересно наблюдать, насколько сильно это влияет на экосистему.

— Подозреваю, Джейми с удовольствием прожужжит тебе об этом все уши.

Он смотрит на меня, чуть склоняя голову, и на его губах появляется едва заметная улыбка. Следующие слова звучат почти небрежно.

— Можешь поехать со мной. Скоро мне нужно будет отправиться в Лох-Морвен подписать кое-какие бумаги.

— О.

Сердце странно подпрыгивает под ребрами.

— Было бы чудесно. То есть… только если ты уверен. Я не хочу…

— Я уверен. — Он смотрит на меня прямо. — Я не говорю того, в чем не уверен.

Финн отодвигает стул и обходит меня сзади, направляясь к плите. Когда его тело оказывается рядом, воздух будто приходит в движение.

— Добавки?

Он поднимает с края «Аги» сковороду.

Я киваю, удивившись собственному аппетиту.

— Пожалуйста.

Он кладет нам на тарелки еще пасты и садится, криво усмехаясь.

— Я всегда готовлю слишком много.

— А-а, — говорю я, наматывая спагетти на вилку. — Я почти не готовлю. Приятно, когда тебя кормят.

— Я шутил, когда говорил о твоем ужасном обеде.

Уголки его глаз собираются морщинками, когда он улыбается.

Я отпиваю напиток.

— Я безнадежна на кухне. А после целого дня в саду обычно слишком устаю, чтобы стараться. Поэтому просто бросаю пасту в кастрюлю.

— И добавляешь взбитые яйца, — уголок его рта приподнимается. — Может, мне стоит попробовать.

— Не советую, — смеюсь я.

Почему-то после этого неловкость исчезает. Финн удивляет меня, бросая собакам кусочки оставшейся панчетты. Даже Флоре, которая садится рядом с ним и с надеждой смотрит вверх.

— Ты ее простил?

— За что? — Он наклоняется и проводит ладонью по ее голове.

— За то, что гонялась за тюленями, украла сосиски и пробежала через весь перегонный цех, когда Малкольм на прошлой неделе оставил обе двери открытыми…

— Правда? — Он смеется. — Забавно, Малк об этом не упомянул. Он к ней неравнодушен… как и к тебе.

— Он хороший человек.

— И дураков не терпит. — Финн встает, собирает тарелки, кладет их в большую белую раковину и включает горячую воду.

— Он не единственный, — осторожно замечаю я. — Тебе помочь?

Не дожидаясь ответа, я встаю и беру полотенце с перекладины у «Аги», готовясь вытирать посуду, пока он моет.

— Я думала, у тебя есть посудомоечная машина.

Я смотрю, как он оттирает тарелку. В его огромных руках она кажется крошечной.

— Есть. — Он ополаскивает ее под горячей водой и передает мне. — Но нет смысла включать ее, когда готовишь на одного.

— Ты каждый вечер так готовишь?

Я вытираю тарелку и ставлю на дубовую столешницу.

— Почти каждый. Это дает время подумать.

На мытье посуды уходит всего несколько минут. Я наблюдаю, как он тщательно протирает раковину и краны, оставляя все безупречно чистым. Странный контраст с уютным беспорядком на кухне.

— Так почему ты здесь? — наконец спрашивает он.

Молчание затягивается. Тишина между нами кажется странно наэлектризованной, и я хватаюсь за первое, что похоже на шутку.

— Потому что мой начальник-тиран заставил меня покинуть коттедж посреди бури.

— Очень смешно. Я спрашиваю, почему ты вообще здесь.

— Чтобы привести коттедж в порядок.

Он приподнимает брови. Мы стоим у раковины всего в полуметре друг от друга. Я держу кухонное полотенце, а он возвышается надо мной, скрестив мускулистые руки на груди. Не то чтобы я замечала эти руки, конечно. Он же мой начальник-тиран, а я…

— Тогда почему ты не занимаешься коттеджем?

Я роняю полотенце. Щеки обдает жаром.

— Мне не нужна нотация, — резко отвечаю я. — Я понятия не имела, что крыша течет как решето, иначе давно бы что-нибудь сделала. И я пытаюсь привести дом в порядок, но это сложно, когда возвращаешься с работы без сил. К тому же на острове нельзя купить ни материалы для ремонта, ни краску, и…

Он поднимает обе руки, сдаваясь.

— Я не читаю тебе нотаций. Я просто спросил. Если ты приехала разбираться с коттеджем, зачем вообще устроилась садовницей?