Он роется в шкафчике рядом с «Агой», когда звонит телефон, вытирает руки и отвечает. Увидев имя на экране, он немного смягчается.

— Дервла.

Его голос становится тише, а выражение лица меняется. Он хмурится, запускает руку в волосы и кивает.

— На дороге? Да, после вчерашней ночи неудивительно. Конечно, буду через десять минут.

Он завершает звонок и направляется к двери, натягивая тяжелые рабочие ботинки.

— На дороге возле Арранвоя лежит тюлень. Можешь подождать здесь или…

Я ссыпаю остатки моркови в металлическую кастрюлю и отодвигаю разделочную доску.

— Можно с тобой?

Он коротко кивает.

— С такими приключениями ты узнаешь островную жизнь во всей красе.

Я хватаю куртку и бегу наверх за носками. Когда возвращаюсь, Финн уже во дворе. Он складывает в багажник «Ленд-Ровера» потрепанную клетку, перчатки и несколько брезентовых полотнищ.

— Тюлень на дороге? — спрашиваю я, когда мы трясемся по подъездной аллее.

— Надо заново уложить здесь покрытие, — почти себе под нос произносит он, сбавляя скорость у ворот. — И ворота покрасить.

Я жду, пока он наконец осмыслит мой вопрос. Финн поворачивает направо и кивает.

— Его выбросило бурей. Такое случается чаще, чем ты думаешь. Особенно в это время года.

Темнота сгущается, пока мы едем в ту часть острова, где я не была много лет. Мы грохочем по скотопрогонной решетке и выезжаем на поросшую кустарником пустошь. Потом сворачиваем вниз по крутому склону к полям, обнесенным каменными стенами без раствора. Кое-где над ними возвышаются темные силуэты деревьев. На западе над холмами висит розовая дымка заката. В странном сумеречном свете уже появился тонкий серп луны.

Остановившись, я замечаю Дервлу и Мэйри в ярких куртках, а рядом двух мужчин. Один одет в рабочий комбинезон, другой — в темную непромокаемую куртку. В руках у них фонари и знакомые мне щиты с прошлого спасения тюленя.

— Мне подождать здесь?

— Нет смысла ехать через весь остров, чтобы сидеть на пассажирском месте.

Я робко иду следом. Но Дервла замечает меня и спешит навстречу, удивив поцелуем в щеку.

— Рада снова тебя видеть. Тюлени как автобусы, — добавляет она со смешком. — Ждешь целую вечность, а потом сразу два.

Я смотрю туда, куда она показывает, и вижу тюленя у каменистой обочины. Серый силуэт на темном асфальте кажется совершенно неуместным. Сердце болезненно сжимается от жалости.

— Итак, — произносит Финн, и все мгновенно сосредотачиваются.

Я наблюдаю, как они занимают свои места. Видно, что они хорошо натренированы. Каждый знает, где должен стоять и что делать.

— Осторожно, — говорит один из мужчин. — Не окружайте слишком тесно. Том, держи клетку. Финн, готов?

Он коротко кивает, протягивает мне фонарь и шагает вперед. Я остаюсь позади, пока он не оглядывается через плечо.

— Посвети сюда, пожалуйста, Тильда.

Я подхожу ближе и стараюсь держать луч ровно. Они окружают тюленя, и тот в панике начинает метаться. У меня перехватывает дыхание, но все продолжают двигаться медленно и размеренно. С помощью брезента и какого-то колдовства им удается загнать животное в клетку. Дверца захлопывается, и все одновременно выдыхают.

Мы грузим клетку в багажник «Ленд-Ровера» и едем к пляжу, подпрыгивая на камнях. Машина останавливается как можно ближе к воде. Небо совсем темнеет, на нем появляются первые звезды. Клетку спускают по металлическим направляющим на песок. По сигналу Финна дверцу открывают. Тюлень рвется вперед, тяжело переваливается через гальку и камни, а потом ныряет в воду. Раздается радостный возглас — тихий, но полный облегчения.

Я делаю вдох, пытаясь взять себя в руки. Пахнет мокрым асфальтом и резкими водорослями с прибрежных камней. Горло сжимается, и я быстро вытираю глаза, пока никто не заметил.

— Каждый раз пробирает, — мягко говорит Дервла с ирландским акцентом.

Она обнимает меня за плечи.

— Отвези ее домой и напои горячим пуншем, — говорит она Финну и грозит ему пальцем.

Обратно мы едем молча. Финн держит руль одной рукой. Тишина кажется уютной, а не неловкой.

У дома собаки встречают нас так, словно мы отсутствовали несколько часов.

— Ну что, — говорит Финн, бросая перчатки и непромокаемую одежду на кресло у двери. — Помоем руки и попробуем еще раз приготовить ужин?

Он произносит это так, словно прервать готовку ради спасения застрявшего тюленя — самое обычное дело.

Финн приподнимает крышку «Ага» и ставит на плиту кастрюли с овощами. Потом наливает в них кипяток из всегда готового чайника на задней части плиты.

— Так. Десять минут, а потом займусь лососем. Тебе что-нибудь налить?

— Я бы выпила тот горячий пунш, — отвечаю я, придвигаясь ближе к теплу плиты. — Я замерзла.

Он смотрит так, будто у меня выросли рога.

— Ты серьезно?

Я торжественно киваю.

— Превратилась в сосульку.

На мгновение воцаряется тишина.