— Ты ведь на самом деле не хочешь горячий пунш.

— Не хочу, — смеюсь я.

— Налью тебе еще того напитка с бузиной, который купила Джорджия. По крайней мере, она обрадуется, что его кто-то выпил.

— Думаю, она сильнее удивится, когда завтра вернется на остров и узнает, что я живу здесь.

— Я об этом думал. На острове… в общем, слухи быстро разлетаются и обрастают подробностями.

— Хочешь сказать, к концу недели нас уже поженят?

Он протягивает мне стакан и коротко смеется.

— Именно.

Я наблюдаю, как он вытаскивает пробку из вчерашней бутылки красного вина и ищет бокал.

— Я бы не переживала, — говорю я, когда Джесс запрыгивает на скамью рядом и тычется носом в мою ладонь, требуя ласки. — На мне уже поставили клеймо, когда я явилась на остров со свадебным платьем под мышкой.

Он резко оборачивается.

— С чем?

— Долгая история, — пожимаю я плечами. — Дейв с парома, кажется, всем рассказал, что я сбежала прямо со свадьбы. Хотя я просто везла платье в благотворительный магазин.

— У нас нет благотворительного магазина.

Он наливает себе вина, подходит к «Аге» и немного сдвигает кастрюлю, чтобы вода перестала бурно кипеть.

Между нами всего около метра. Его массивная фигура заслоняет свет настенной лампы, и он превращается в темный силуэт. Я смотрю, как он снимает клетчатую рубашку, которую надел раньше, и бросает ее на столешницу.

— Так что, если люди узнают, что новая садовница Бенруара поселилась у меня… — продолжает Финн со смешком. — Им будет о чем посплетничать.

— Тебя это не беспокоит? — Я смотрю на него.

— Мне совершенно все равно. Если бы меня волновало чужое мнение… — Он обрывает фразу и обводит рукой все вокруг.

— Но ты хочешь привести это место в порядок, чтобы обыграть Глен-Мор по их же правилам?

Он отвечает, продолжая готовить, и ставит на поверхность плиты ту же тяжелую металлическую сковороду, которой пользовался вчера.

— Глен-Мор для меня ничего не значит. Хотят продавать свой ненастоящий виски ничего не подозревающим идиотам — их дело. Но я обещал сохранить это место. А я не из тех, кто нарушает обещания.

Почему-то в это я верю.

— Чарльзу Фэрфаксу?

Он кивает.

— Я приехал сюда в восемнадцать. Он, Малкольм и… — Финн осекается, и, кажется, я догадываюсь, чье имя он собирался назвать, — научили меня всему, что я знаю. Он был чудаком, настоящей личностью. Но… — Финн смотрит на меня с кривоватой улыбкой, — разве мы все не такие?

В ответ я приподнимаю брови.

— И он оставил тебе это место?

Финн снова кивает.

— При условии, что я сохраню Малкольму работу, буду нанимать только островитян, если нет совершенно никакой другой возможности… — Он бросает на меня многозначительный взгляд. — И сохраню сердце Бенруара.

— А без выполнения всех требований туристического управления это невозможно?

— Было бы возможно, если бы Глен-Мор не перетягивал на себя всех приезжающих на остров. Много лет мы справлялись. У нас небольшая винокурня, и мы не пытаемся соревноваться с гигантами. Но деньги нам приносят люди вроде тех американцев, которые приезжали на днях. Если о нас никто не узнает, они никогда сюда не попадут. Поэтому, хотя я считаю социальные сети пустой тратой времени и думаю, что люди должны принимать нас такими, какие мы есть, я готов на все, лишь бы сохранить винокурню. Содержать ее недешево, особенно после того, как пришлось заменить большую часть оборудования. Один только заторный чан обошелся в десятки тысяч.

— Ничего себе. На этом фоне расходы на ремонт моего коттеджа кажутся не такими уж страшными.

Он перекладывает лосося со сковороды на подогретые тарелки. Кожа шипит, розовая мякоть блестит, а по краям подрумянилась до хрустящей корочки.

— Значит, ты собираешься отремонтировать дом, а потом отправиться покорять мир садоводства?

Я киваю, хотя живот почему-то сжимается.

— Да. Если мне удастся что-то изменить здесь, это поможет. Мне тоже приходится начинать заново.

— Похоже, мы с тобой в одной лодке.

Он протягивает мне тарелку и садится напротив.

— Я сказал брату, что в четверг ты приедешь со мной.

Я откидываюсь на спинку стула и растерянно смотрю на него.

— Восстановление дикой природы, — напоминает он, замерев с вилкой на полпути ко рту.

— Я… да, конечно. Просто не поняла, что ты имел в виду…

— Мне нужно подписать бумаги, и чем скорее, тем лучше. А тебе надо выбраться с острова и купить материалы для ремонта. Скажи, что нужно, и я распоряжусь, чтобы все доставили в Лох-Морвен.

— Я не… — начинаю я, но закусываю губу.

Он поднимает руку.

— Со счетом разберемся потом. С крышей то же самое.

— Ты уверен?

Гордость поднимает голову, но я заставляю ее замолчать.

— Спасибо, — выдавливаю я, потому что не дура.

Он снова поднимает руку, давая понять, что разговор окончен.