Дочь Гордона. Господи. Как я мог не заметить? Эта упрямая самостоятельность. То, как она расправляет плечи перед спором. Вспышка в глазах, когда она злится. Все это от него.

А теперь она живет в его коттедже и пытается справиться лишь благодаря упорству и ослиному упрямству. Совсем как он.

Совсем как я, когда приехал сюда.

— Гордон гордился бы ею, — тихо говорит Малкольм, наблюдая за мной. — Видел бы, как она взялась за тот сад. Он всегда говорил, что ему нужен человек с воображением и характером.

Горло сжимается, и я молча киваю.

Я обязан Гордону больше, чем когда-либо смогу вернуть. Значит, и Тильде тоже.

— Осторожнее с ручьем, если поедешь в деревню, — говорит Малкольм, бросая на меня косой взгляд. — Там у…

Я поднимаю руку, останавливая его.

— У меня здесь еще работа.

Через пятнадцать минут я сдаюсь и беру ключи от «Ленд-Ровера». Дождь хлещет почти горизонтально, пока я спускаюсь по разбитой дороге к шоссе. Собаки на заднем сиденье упираются лапами, словно моряки на палубе. Дворники размазывают воду по стеклу, почти ничего не меняя.

По обочинам дороги к деревне несутся потоки. Вода каскадами стекает по камням и пересекает асфальт ручьями. Деревня пуста. Только свет в окнах говорит о том, что здесь кто-то есть.

Харбор-Эппроуч превратилась в полосу черного стекла. Волны разбиваются о волнорез, и брызги взлетают на три метра над металлическими перилами. Рыбацкие лодки в гавани скачут на волнах, словно пробки.

Когда я подъезжаю, свет в окне коттеджа «Вид на залив» мерцает. Я стучу, но никто не отвечает. Тогда начинаю колотить в дверь кулаком.

Тильда открывает. Мокрые волосы прилипли к голове. Щеки ярко-розовые. Слишком большой джемпер сползает с одного плеча, и мне приходится отвести взгляд от мягкого изгиба бледной кожи.

— Что случилось?

— Да ничего, — отвечаю я, пока из прохудившегося желоба за воротник стекает струйка воды. — Просто решил заглянуть.

Она смотрит на меня и озадаченно моргает.

— Можно было бы предположить, что ты пригласишь меня войти.

— А. — Она отступает и рассеянно машет рукой. — Прости. Тут небольшая протечка.

Я захожу, и свет снова мерцает.

— Помощь нужна?

— Возможно? — Она трет лоб. — Принесу еще кастрюль.

Через мгновение Тильда возвращается из кухни со стопкой кастрюль и сковородок. Передает их мне, а потом уходит еще за парой.

— Будь добр, — говорит она, указывая на лестницу, — у нас тут немного протекает.

Я иду за ней наверх.

— Хотя «немного» — это, пожалуй, преуменьшение, — добавляет она и гладит влажную Флору, которая караулит на верхней ступеньке.

Бассет-хаунд смотрит на меня с таким несчастным выражением, что я не сдерживаю смех.

— Она не в восторге, — говорит Тильда, глядя на меня сквозь мокрые ресницы. — Но с нами все нормально. Правда.

Над головой снова грохочет гром, а потом наступает тишина. Ее нарушает лишь размеренный звук воды, капающей в расставленные по всему ковру емкости.

— Мне бы еще одно твое брезентовое полотнище, чтобы накрыть кровать, — говорит она, ставя кастрюлю на влажное пятно на одеяле.

Свет мерцает в третий раз.

— Ты здесь не останешься, — говорю я, расставляя кастрюли под темной полосой на потолке. — Где главный выключатель?

— В шкафу под лестницей. А что? Мне нужно электричество, я не могу…

Я не слушаю. Спускаюсь, перепрыгивая через две ступеньки, распахиваю щиток и отключаю розетки и свет наверху.

— Тебе еще жить, чтобы отплатить мне за это, — говорю я, пристально глядя на нее. — Вода и электричество плохо сочетаются.

Ее глаза вспыхивают.

— Я знаю.

— Тогда собирай вещи.

— Не командуй мной. Я сейчас не на работе.

— Здесь нельзя спать. Следующий порыв сорвет еще один ряд черепицы. Ты не только промокнешь, но и замерзнешь.

Тильда скрещивает руки на груди. Само воплощение неповиновения в мокром фиолетовом джемпере и промокших носках из разных пар.

— Я не твоя ответственность.

Она невыносима.

— Ты жительница острова и находишься в опасном доме во время бури. Значит, за тебя отвечают все. Просто сейчас здесь оказался я.

Очередная молния освещает ее лицо сердечком. Снаружи что-то грохочет — чей-то мусорный бак уносит ветром. Новый поток дождя обрушивается на стекло.

— Собирай вещи.

Это приказ, а не вопрос.

Она не двигается. Ветер завывает в дымоходе, Флора тихо стонет и прижимается к ногам Тильды. И почему-то именно это что-то в ней меняет.

Не могу поверить, что благодарен этой чертовой собаке.

— Куда? — наконец спрашивает она.

— Я отвезу тебя в дом. Там полно места и крыша не протекает.

Из ее горла вырывается сдавленный смешок.

— Я не собираюсь переезжать к тебе.

— Нет, — соглашаюсь я. — Ты останешься на одну ночь. Максимум на две. У кровельщика наверняка будет полно работы. Как только он починит крышу коттеджа, я сразу отвезу тебя обратно. Но в темноте одну я тебя здесь не оставлю.