Очевидно радуясь возможности поскорее от меня избавиться, Финн идет следом к двери. Спаниели бесшумно семенят за ним. Дождь снаружи почти прекратился, и ветер несет лишь мелкую водяную пыль.

Он молчит, пока я не прохожу половину дорожки.

— Ты хорошо справилась.

Я удивленно оглядываюсь. Он стоит в дверях, подсвеченный теплым светом из дома, и прислоняется плечом к косяку. Он не улыбается, но в его голосе слышится такая искренность, что я останавливаюсь. В его взгляде есть нечто прежде незнакомое. Одобрение — да, но еще что-то.

— Спасибо, — выговариваю я тише, чем собиралась.

Расстояние между нами кажется одновременно слишком большим и недостаточным. Он переминается, приоткрывает рот, будто хочет добавить что-то еще, а я невольно задерживаю дыхание.

Но из дома доносится какой-то звук, и мгновение рушится.

— Осторожнее за рулем, — говорит он и скрывается в доме.

Тильда

К утру понедельника кажется, что дождливая погода установилась надолго. Я не выспалась, потому что вчера засиделась допоздна. В девять вечера мне вдруг взбрело в голову разобрать кухонные шкафы. До этого я снова не смогла отправить Поппи обещанное видео. Двор мокрый и блестит, в щелях между булыжниками стоят лужи. Сложенные ветки, которые я собиралась сегодня разобрать, промокли и стали вдвое тяжелее. Поэтому я оставляю их в покое и решаю заняться старой теплицей и садовым сараем.

Когда-то теплица была великолепной, но теперь стекла покрыты грязью и толстым слоем зеленого мха. Вода течет через треснувшую панель и капает на выцветший мешок с удобрением для томатов. В садовом сарае пахнет креозотом и сырой древесиной. Он совсем крошечный, но здесь уютно и можно укрыться от дождя. Лотки для рассады, старые этикетки и новые мешки с компостом сложены у деревянного рабочего стола. Я уже подмела пол и собрала оставшийся мусор в мешок у двери.

Я склоняюсь над лотком с рассадой, которую привезли с материка, когда дверь скрипит. Финн заполняет собой весь проем. С его широких плеч стекает дождь, а вместе с ним внутрь врывается порыв холодного ветра. Помещение мгновенно кажется вдвое меньше.

Я остро осознаю, насколько грязная. Под ногтями земля, в волосах паутина, а на лице наверняка грязные разводы. Почему он всегда застает меня именно такой?

Его взгляд скользит по беспорядку. Повсюду разбросаны пакетики с семенами, на краю полки опасно стоит кружка с остывшим чаем, а потерянный минуту назад посадочный колышек лежит под каталогом из посылки с растениями.

— Ты вообще заканчиваешь одно дело, прежде чем взяться за другое?

— Заканчиваю, — отвечаю слишком поспешно.

Он приподнимает бровь.

— Правда?

Я чувствую, как во мне закипает раздражение. Вцепляюсь обеими руками в край деревянного стола и медленно вдыхаю через нос. Я не стану поддаваться.

— Похоже, ты наполовину расчистила участок мотокосой, наполовину закончила переднюю рабатку, а теперь наполовину занимаешься сараем.

Шею обдает жаром.

— Именно так и работают в саду, — говорю я, впиваясь пальцами в мягкую древесину. — Немного здесь, немного там. Это называется многозадачность.

— Это называется рассеянность, — отвечает он, приближаясь. Его голос низкий и раздражающе спокойный. Я слышала такое уже миллион раз. — А рассеянность бывает опасной.

Я выпрямляюсь и едва не сшибаю лоток с душистым горошком. В последний миг успеваю его поймать.

— То, что я делаю не по-твоему, еще не значит, что я делаю неправильно.

Я замечаю темные волокна торфа, застрявшие в плотной шерсти его свитера, и улавливаю слабый запах мыла от его кожи. Он не сводит с меня глаз.

— Хаос, — произносит он, медленно качая головой.

Голос настолько тихий, что я не понимаю, обращается он ко мне или к себе.

— Тебе подходит это имя.

— Лучше, чем помешанный на контроле, — выпаливаю не подумав.

— Напомни, кто здесь главный?

Воздух вдруг становится густым. Мы стоим так близко, что я вижу темные ободки вокруг его карих радужек. Могу сосчитать капли дождя, застрявшие в длинных прядях, упавших ему на лоб. Его взгляд опускается к моим губам, и у меня все переворачивается внутри.

На одно странное мгновение у меня перехватывает дыхание: кажется, он сейчас…

— ФЛОРА!

Крик Джорджии разрывает наэлектризованную тишину. Дверь распахивается, и внутрь влетает мой бассет-хаунд. Уши развеваются, а из пасти свисает связка сосисок, словно у собаки из мультфильма.

Следом вваливается Джорджия, промокшая насквозь и раскрасневшаяся.

— Остановите эту собаку!

Флора с неожиданной проворностью разворачивается и выскакивает из сарая. Джорджия бросается за ней в яростную погоню. Я не выдерживаю и сгибаюсь пополам от смеха.

— Если ты не способна справиться с собакой, — говорит Финн, мгновенно возвращая меня к реальности, — лучше оставлять ее дома.

Тепло прошлого мгновения, чем бы оно ни было, испаряется.

— Да. Конечно. Как скажете, босс.