Последнее слово звучит резче, чем я хотела.

В его глазах что-то мелькает. Возможно, сожаление. Но он уже отворачивается.

На следующее утро я захожу на кухню дома Бенруар и застаю Джорджию с закатанными рукавами и деловым выражением лица. Все кухонные шкафы облеплены стикерами, а принтер выплевывает листы, похожие на целую серию графиков.

— Ведьма Дженнифер снова вышла на тропу войны, — говорит она со скрепкой в зубах. — Она ясно дала понять, что считает все это простой формальностью и контракт достанется Глен-Мору. Но я ни за что не позволю ей победить.

Финн прочищает горло, заставляя меня вздрогнуть. Я даже не заметила его в углу. Он сидел на корточках возле собачьей лежанки и чесал живот перевернувшейся на спину Полл. Теперь он выпрямляется, и лицо у него мрачнее тучи.

— Когда она звонила?

— Написала письмо. — Джорджия выразительно распахивает глаза. — В два часа ночи. Клянусь, она вообще не спит.

— Летучие мыши ведут ночной образ жизни, — бормочет Финн.

Я коротко фыркаю от смеха, и он смотрит на меня так, будто только сейчас вспомнил о моем присутствии. Наши взгляды встречаются, и на секунду, всего на одну, в его лице появляется почти веселье. Словно он рад, что я оценила шутку.

А потом оно исчезает, уступив привычной суровой маске.

— Ответь ей, что мы добились хороших результатов.

— Ей понадобятся доказательства. — Джорджия скрепляет папку и с глухим стуком кладет ее на стол, затем поворачивается к плите «Ага». — А нам понадобится гораздо больше кофе.

Я прикусываю губу. Работы еще очень много, а сейчас кажется, будто мы почти не продвинулись. Молча достаю из холодильника молоко и передаю Джорджии. Она насыпает кофе в кружки, раздает их, тяжело вздыхает и подпирает подбородок ладонями.

— Нам нужно… И да, прежде чем ты начнешь, я имею в виду помимо обычной работы на винокурне. Нужно покрасить стены дегустационного зала. И оконные рамы. Тильда, думаю, нам надо сосредоточиться на том, что первым бросается в глаза. — Она тычет в мою сторону ручкой. Сначала порядок, потом уют, а общий замысел оставим напоследок. Я распечатала список.

— Мне не нужен список, — говорит Финн.

— Я обожаю списки, — одновременно с ним заявляю я.

Он косится на меня из-под темных бровей и отпивает кофе. Я замечаю, как уголок его рта едва заметно дергается, прежде чем он прячется за кружкой. Внутри меня разливается маленькая теплая волна.

— Отлично, — говорит Джорджия, игнорируя Финна.

Она с силой опускает папку на стол.

— Вместе вы закрываете все вопросы. Нам нужны фотографии. Сегодня. Желательно при солнечном свете. И чтобы Флора живописно сидела на заднем плане.

Услышав свое имя, Флора поднимает голову.

— Было бы очень кстати, если бы ты больше не крала сосиски, — говорит Джорджия, грозя ей пальцем.

Хвост Флоры стучит по моей ноге. Финн неодобрительно цокает языком и с тяжелым вздохом берет одну из папок Джорджии.

— Не верится, что приходится выполнять все эти требования, доказывая свое право на существование. Фэрфакс в гробу перевернулся бы. Главное — виски, а не вся эта чепуха.

— Именно из-за Фэрфакса, — строго говорит Джорджия, скрестив руки на груди, — мы и оказались в этой ситуации.

— Ты его знала? — Я смотрю на нее, и она качает головой.

— Нет. Я появилась уже после его смерти, так сказать. Меня наняли личной помощницей, а потом каким-то образом…

— Теперь она капитан корабля, — неожиданно вставляет Финн и шутливо отдает ей честь. — А мы всего лишь драим палубу.

Он ставит кружку и отодвигает стул от стола. Ножки со скрежетом проходят по каменному полу.

— Идемте, вы двое, — говорит он, подзывая спаниелей. — Свалим отсюда, пока она не придумала для нас еще работу.

Когда он направляется к двери, мне кажется, что в уголках его губ снова мелькает улыбка. Возможно, он все-таки не полностью каменный.

На улице, на каменных ступенях, он принимается за дело. С ювелирной точностью проклеивает малярной лентой края деревянной двери. Мой подход к покраске в лучшем случае можно назвать импрессионистским, поэтому это зрелище меня поражает. Он работает быстро и уверенно, привычными движениями закрывая лентой все границы деревянных деталей.

А я тем временем выполняю распоряжение Джорджии и стараюсь привести фасад дома в идеальный вид для фотографий. Выдираю вьюнок из щелей между булыжниками и срезаю пырей, пробравшийся в рабатку. Выкапываю корни и ругаю того, кто позволил ему так разрастись.

Когда Финн не смотрит, я украдкой наблюдаю за ним. Он поддевает крышку банки с краской и аккуратно откладывает ее подальше. Отступая в сторону, чтобы не наступить на только что перекопанную землю, я едва не роняю плеть плюща прямо в банку.

— Постарайся хотя бы не загадить краску до того, как я начал, — говорит он, глядя на меня так, словно я раздражение, от которого никак не избавиться.