Я демонстративно вздыхаю и перехожу на другую сторону ступеней. Он проводит кистью по старому дереву длинными ровными мазками. Дверь и рама быстро светлеют, а он каким-то чудом не проливает ни капли.

— Потрясающе, — говорю я, почти не задумываясь.

— Что?

Финн поднимает голову.

— Когда ты сосредоточен, то даже перестаешь хмуриться.

Его брови слегка приподнимаются.

— Не знал, что ты изучаешь мою мимику.

— Издержки профессии, — бормочу я. — Ты вечно мешаешься под ногами.

Один уголок его рта чуть приподнимается.

— Могла бы заняться садом в другом месте.

— Мне нужно закончить здесь. Начальница распорядилась.

Финн смеется.

— Тогда придется терпеть меня, хмурого или нет.

Я отворачиваюсь, закусывая губу, и делаю вид, будто меня страшно заинтересовал особенно упрямый сорняк.

Некоторое время мы молча работаем. Потом я отступаю, чтобы полюбоваться результатом, а Финн оборачивается.

Он скрещивает руки на груди и внимательно смотрит на меня.

— Джорджия упоминала, что ты ремонтируешь свой дом?

Я киваю.

— Вообще-то да. Но здесь столько работы, что к вечеру у меня уже ни на что не остается сил.

Он снимает рубашку и бросает ее на каменный столбик у газона. Затем откидывает волосы со лба и без всякого стеснения потягивается. Серая футболка задирается, открывая рельефный живот и полоску темных волос, уходящую к пряжке джинсов. Не смотри, Тильда.

Я опускаю глаза, а потом украдкой снова смотрю на него из-под ресниц.

— С домом та же история, — говорит он через мгновение.

Я поднимаю голову. Теперь он прислонился к стене, стараясь не задеть свежую краску.

— Рано или поздно придется привести его в порядок, но я понятия не имею, с чего начать.

— История моей жизни, — отвечаю я, замечая вдали Малкольма.

— Может, когда я избавлюсь от этого туристического кошмара, смогу об этом подумать.

— То есть тебе не нравится жить среди всего этого хлама?

Я прикрываю рот ладонью, осознав, что сказала.

— Прости. Я хотела сказать… Просто твой кабинет совсем не похож на кухню.

Он улыбается, чем застает меня врасплох.

— Да, любовь к изобилию вещей — это не про меня. Будь моя воля, я бы все выбросил. Но вместе с винокурней мне достался и дом. Приходится расставлять приоритеты.

Улыбка полностью меняет его лицо. Он выглядит моложе, мягче и опасно красивым. Я мысленно встряхиваю себя и бодро говорю:

— Может, последуешь моему примеру и начнешь разбирать завалы по вечерам?

— Ты же сказала, что еще не начала, — смеется Финн. — А я вечерами разбираюсь с бумагами.

Малкольм подходит ближе. На его лице играет странная улыбка. Он останавливается перед нами и кивает.

— Смотрю, трудитесь не покладая рук.

— Я пытаюсь, — отвечает Финн, бросив на меня взгляд, — но меня постоянно отвлекают.

— Что ж, — смеется Малкольм, — не хочу мешать, но мне нужно ненадолго тебя забрать.

Они уходят через сад, погрузившись в разговор.

Я отправляюсь заканчивать еще одну рабатку. К тому времени, когда Финн возвращается, с прополкой почти покончено. Финн вытирает край банки с краской тряпкой. Остается только одно. Я пытаюсь сдвинуть тяжелый терракотовый вазон у ступеньки, но он не поддается. Подсовываю ногти под край и откидываюсь назад, стараясь приподнять одну сторону, чтобы перекатить его. Но вазон весит целую тонну. А если не выкопать корень ежевики, через неделю она снова вырастет.

Финн встает и без единого слова поднимает вазон, словно тот сделан из пенопласта. Ставит его на очищенную от сорняков дорожку и отходит.

Я смотрю сначала на него, потом на вазон.

— Ну так приступай, — угрюмо говорит он.

Я сердито смотрю на него и вонзаю лопату в землю. Подкапываю корень, хватаю его руками в перчатках и изо всех сил тяну, пока он не ослабевает. Пытаюсь раскачать его из стороны в сторону, но он не поддается. Перехватываю ниже, приседаю, стараясь ухватиться покрепче, и резко дергаю.

— Уф!

Корень вырывается, и я падаю на задницу. Финн смотрит на меня свысока, словно сомневается, что я способна справляться с жизнью без посторонней помощи.

— Закончила?

Я вскакиваю, хотя сначала приходится унизительно повозиться на четвереньках.

— Да, спасибо.

— Тогда вернуть вазон на место?

— Вы только посмотрите! — раздается за нашими спинами звонкий голос Джорджии.

На шее у нее висит дорогая камера, а на футболке написано: «КОРОЛЕВА ВСЕГО».

— Так, это просто потрясающе. Финн, встань там с кистью в руке, а ты, Тильда, обопрись на лопату…

Я пытаюсь стряхнуть грязь с комбинезона.

— Нет-нет, не вытирай! Ты выглядишь идеально.

Я принимаю подходящую для садовницы позу, и Джорджия с удовольствием принимается нас фотографировать.