Дервла протягивает мне два пластиковых щита, и мы идем обратно к «Ленд-Роверу» Финна. Они загружают клетку в багажник. Только тогда я вспоминаю о собаках и оборачиваюсь. Они все еще сидят именно там, где Финн велел им ждать.

— Ко мне, — небрежно говорит он, и оба спаниеля срываются с места, подбегают к нему и запрыгивают на заднее сиденье. Он гладит обоих, достает из кармана по лакомству и только после этого садится за руль.

— Я поеду вперед, а вы следуйте за мной, — говорит он Мэйри.

— Мы припарковались рядом с тобой, — добродушно отвечает она. — Поезжай за нами домой.

Я разрываюсь между желанием увидеть, как спасают тюленей, и беспокойством, что Флора тоскует дома. Но, скорее всего, она крепко спит и храпит на диване. Поэтому у конца ухабистой каменистой дороги, ведущей с пляжа, я поворачиваю налево и еду за маленьким зеленым джипом.

Он весь облеплен наклейками и будто держится лишь на ржавчине и добром слове. Однако мы добираемся до самой высокой точки острова. Там на холме стоит низкий, выкрашенный в белый цвет фермерский дом с видом на скалы и море.

— Заходи, — говорит Дервла, обнимая Мэйри за талию. — Сначала приведем маленькую Нори в порядок, а потом, думаю, мы все заслужили чашку чая.

Центр спасения прячется за фермерским домом в здании, которое, вероятно, когда-то было каменным амбаром. Внутри неожиданно стерильно. Белые кафельные стены и поверхности из нержавеющей стали блестят под длинными люминесцентными лампами. Но все равно чувствуется, что центр обустраивали своими силами. Разные зоны отмечены табличками, нарисованными от руки. На пробковой доске висят полароидные снимки спасенных тюленей. Пластиковые контейнеры подписаны маркером. У одной стены стоят три круглых резервуара разного размера. Здесь пахнет соленой водой, дезинфицирующим средством и рыбой, как возле вольера с тюленями в зоопарке.

Финн стоит у стола, заваленного медицинскими принадлежностями. На синей хирургической салфетке лежат рулоны белой марли, флаконы с физраствором, ножницы и кусачки разных размеров. С одного края открыт потрепанный зеленый чемоданчик первой помощи. Рядом с парой толстых кожаных перчаток аккуратно сложено плотное полотенце. Они сообща открывают клетку сверху, так что Нори остается сидеть в углублении. Теперь толстые кожаные перчатки надеты на Мэйри, и она накрывает голову тюлененка полотенцем.

— Нужно все сделать как можно быстрее и причинить ей как можно меньше стресса, — объясняет Дервла, передавая Финну кусачки и какой-то тюбик.

— Береги ее горло, дорогая, — добавляет она, взглянув на Мэйри.

— Не бойся, маленькая Нори, я тебя не обижу. — Мэйри поднимает на меня глаза и подмигивает. — Когда дело касается имен, я всегда добиваюсь своего, — с улыбкой заявляет она.

Финн смазывает пластиковую сеть содержимым тюбика.

— Это смазка, — сообщает Дервла.

Мэйри снова смотрит на меня и многозначительно шевелит бровями.

— Ради всего святого, — ворчит Финн, качая головой, но в уголке его рта появляется улыбка.

— Не такая, — смеясь, уточняет Дервла.

— Знаю, во всем этом мало достоинства. — Финн продолжает тихо разговаривать с тюлененком, просовывая тупой конец кусачек под пластиковые нити. — Скоро вернем тебя в воду и избавим от этих двух сумасшедших.

Я наблюдаю за его длинными пальцами. Он работает неожиданно осторожно и точно. Его движения наполнены невероятной нежностью, а низкий голос успокаивающе рокочет, пока он утешает испуганного малыша. У меня что-то сжимается в груди.

— Все лучшие люди немного сумасшедшие, согласен? — спрашивает Дервла, приподнимая пластик, чтобы Финн добрался до последней нити.

— Готово, — ворчит Финн.

Он осторожно осматривает тюлененка, затем промывает натертое место физраствором и промакивает марлей.

— Оставим ее на ночь под наблюдением, а утром посмотрим, как она себя чувствует. Отсек для наблюдения готов?

— Всегда, — хором отвечают женщины.

Через пять минут маленькая Нори уже устроена на ночь в отгороженном углу самого маленького резервуара. Сетчатые перегородки пропускают воду, но не позволяют ей покинуть этот участок. Над резервуаром закреплена камера наблюдения, а рядом на крючке висит планшет с графой для ежечасных отметок. Мелкая вода доходит Нори до середины туловища.

— Достаточно глубоко, чтобы ей было удобно, — говорит Дервла, — но не настолько, чтобы ей пришлось бороться с водой.

Она выливает в емкость сбоку какую-то жидкую кашицу, и я прикрываю нос рукой. Запах ужасен.

— Отвратительно, правда? — Мэйри сияет. — А они это обожают. Но, думаю, ты предпочла бы чай.

— Я…

— Никаких возражений, — говорит Дервла, подхватывая меня под руку. — Хочу услышать, чем ты занимаешься на винокурне. А ты, Финн, оказывается, скрытный тип.

Он смотрит на меня, и на его губах появляется тень улыбки.