Я слишком зла и унижена, чтобы чувствовать усталость. Закатываю рукава, беру тачку и инструменты из каменного сарая. Если через шесть недель я хочу привести контейнеры в приличный вид, их нужно срочно очистить, отмыть и заново засадить.

Мне становится легче, едва я пачкаю руки. Я копаю и скребу, опустошая контейнеры и наполняя тачку их содержимым. К обеденному перерыву одна секция компостной кучи уже заполняется. Меня охватывает знакомая смесь физической усталости и азартного возбуждения. Я устраиваюсь на краю каменной стены над старым огороженным садом, пью кофе и грязными руками ем бутерброд.

Малкольм останавливается поздороваться и одобрительно кивает.

— Ты уже здорово продвинулась, девочка.

— Спасибо.

— Как поживает старый коттедж?

Я удивленно поднимаю на него глаза.

— Хорошо, спасибо. Пытаюсь привести его в порядок, чтобы продать.

— Вот как? — Он задумчиво смотрит на меня.

— Таков план, — говорю я, слезая со стены. — Правда, мне еще нужно понять, с чего начать.

— День за днем, — рассудительно отвечает он. — Ты со всем разберешься, девочка. Я в этом уверен.

И уходит, оставив меня в недоумении.

К середине дня солнце перебирается на другую сторону двора. Я вытаскиваю из сарая древний шланг, чтобы отмыть контейнеры. Он явно знавал лучшие времена, а металлическое крепление заклинило от старости. Но мне удается натянуть его на уличный кран. Вода вырывается приятной дугой. Я напеваю себе под нос и смываю десятилетия въевшейся грязи.

А потом по спине пробегают мурашки. То самое безошибочное чувство, когда за тобой наблюдают.

Я оборачиваюсь и вижу Финна. Он прислонился к припаркованному «Ленд-Роверу», скрестив руки на груди. Лицо такое же непроницаемое, как у статуй, погребенных в розарии. Давно он здесь стоит?

Вопреки всему, пульс подскакивает.

Он достаточно близко, чтобы я видела, как клетчатая рубашка натягивается на широких плечах. Дневной свет высвечивает янтарные искры в его темных глазах.

Не знаю, зачем вообще на него смотрю.

— Мы стараемся следить за расходом воды, — говорит он.

Его взгляд опускается к струе в моей руке, а затем медленно возвращается к лицу. От такого изучающего взгляда мне становится жарко.

— Мне нужно их отмыть.

Я переминаюсь с ноги на ногу, остро осознавая, что комбинезон намок и облепил тело, волосы выбились из резинки, а лицо наверняка испачкано землей.

Я крепче сжимаю шланг. Больше всего раздражает, что теоретически я могла бы обойтись ведром, щеткой и чистящим средством. Но теория и практика — совершенно разные вещи.

— Да, мне это известно, — говорит он, отталкиваясь от «Ленд-Ровера» и делая шаг ближе. — Вы упомянули об этом в документах.

Я на секунду отвожу взгляд. Значит, он все-таки их прочитал. В груди что-то вспыхивает, прежде чем я успеваю это остановить.

— Хотя не уверен, что доверил бы вам ведро, — добавляет он.

В его голосе появляется что-то новое. Почти легкость. Когда я снова смотрю на него, он слегка склоняет голову. В уголке рта играет тень усмешки.

Финн Киннэрд… подшучивает надо мной?

Я так поражена, что резко поворачиваюсь к нему всем телом, и шланг разворачивается вместе со мной. Ледяная струя бьет Финна прямо в грудь. На серой футболке под рубашкой расплывается темное мокрое пятно. Ткань облепляет каждый выступ мускулов.

О боже.

— Ой!

На один восхитительный миг я забываю ужаснуться. Он стоит передо мной мокрый, с прилипшей к груди рубашкой, и…

Соберись, Тильда.

А потом я разражаюсь смехом. Ничего не могу с собой поделать. Выражение его лица бесценно.

Финн не смеется. Он проводит ладонью по лицу и стряхивает воду, не отрывая от меня глаз.

Долгое мгновение никто из нас не двигается. Вода капает с края его рубашки на гравий. Мой смех стихает, когда воздух между нами вдруг меняется.

Но вместо того чтобы отступить, он делает шаг вперед.

Близко. Слишком близко.

— Вам смешно? — Его голос звучит низко и опасно, и внизу живота разливается жар.

Дыхание перехватывает. Внезапно все это уже совсем не кажется забавным. Теперь это ощущается как нечто совершенно иное. Шланг все еще у меня в руке, но я о нем напрочь забыла.

— Я… — Мой голос едва слышен. — Это случайно вышло.

— Неужели?

Он смотрит так, будто видит насквозь все стены, которыми я когда-либо отгораживалась. И я забываю, как дышать.

Он делает еще один шаг. Я упираюсь спиной в контейнер, отступать некуда. Финн так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. Настолько близко, что приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Финн…

Его имя звучит куда дрожащей, чем мне хотелось бы.

Его взгляд опускается к моим губам. Всего на секунду, но этого хватает, чтобы мой и без того сбившийся пульс взвился еще выше, а колени ослабли.