— Я подумала, можно убить двух зайцев одним выстрелом, — говорит она, наклоняясь, чтобы потрепать собак за ушами. — Тильда проделала отличную работу. Может, проведем ее по винокурне и покажем, как все устроено?

— Я думал, ты хотела провести собрание.

— Хотела. Но я знаю, как ты ненавидишь сидеть без дела. Решила, что на ходу ты будешь меньше ворчать.

Я фыркаю, а она принимает это за согласие.

Через пару минут Джорджия возвращается. Следом неохотно плетется Тильда. Теперь волосы у нее распущены, и темные кудри спадают ниже плеч вместо небрежного пучка.

Я заставляю себя отвести взгляд и опускаю глаза. Ко мне, виляя хвостом, подбегает бассет-хаунд. Вопреки здравому смыслу я наклоняюсь и глажу ее. Не виновата же она, что представляет собой ходячую собачью катастрофу.

— Вот видишь, — говорит Джорджия. — Я знала, что ты в нее влюбишься. Разве можно устоять перед этими глазами?

— Запросто.

Тильда бросает на меня убийственный взгляд и подзывает Флору к ноге. Даже когда она злится, в блеске ее глаз есть что-то такое, что…

— С собой ее брать нельзя, — говорю я, за что получаю неодобрительный взгляд Джорджии. — Это действующая винокурня, а не зоопарк.

— Хорошо. Оставлю ее снаружи.

— Ты раньше бывала на винокурне? — Джорджия открывает дверь в перегонный цех.

— Нет.

Тильда двигается скованно, явно испытывая неловкость, но Джорджия, похоже, ничего не замечает. Взгляд у Тильды пустой, плечи напряжены, словно она готовится к удару.

— Это перегонный цех, — начинает Джорджия.

Она произносит отрепетированную речь, которую обычно выдает нашим все более редким посетителям.

— В медных кубах первой перегонки проходит первый этап. Грубо говоря, жидкость крепостью примерно как у пива превращается во что-то покрепче. Потом она поступает в кубы второй перегонки.

Она указывает на большие медные бока, блестящие в свете.

— Наверху видны отводные трубы и конденсаторы. Там пар охлаждается и снова превращается в жидкость.

Мы проходим через заторный цех, где воздух теплый и сладкий.

— А это помещение с заторным чаном, — продолжает она. — Вот он. — Джорджия кладет ладонь на металл. — Его гордость и радость. Новый и очень дорогой металлический заторный чан.

Тильда быстро смотрит в мою сторону и тут же отводит взгляд. На ее лице по-прежнему застыла маска вежливого интереса. В чане бурлят ячмень и вода, а в воздухе стоит запах, напоминающий одновременно свежий хлеб и кашу.

— Пары из заторного чана могут быть опасны, — неожиданно для себя говорю я, пытаясь вовлечь ее в разговор. — Приходится предупреждать посетителей, чтобы не совали туда нос.

— Ага, — раздается за спиной хриплый голос.

Мы все оборачиваемся. Малкольм, как обычно, появился совершенно бесшумно.

— Он забыл рассказать, как я однажды нашел его без сознания на полу, когда он был еще совсем молодым.

Джорджия хихикает и смотрит на Тильду.

— Это правда. Правда, во время экскурсий я обычно об этом не упоминаю.

— Тильда, это Малкольм. Главный управляющий винокурней.

Малкольм снимает кепи и с непривычной теплотой пожимает Тильде руку.

— Рад знакомству, девочка. Раз уж ты теперь часть винокурни, тебе положено знать все производственные тайны, — добавляет он и подмигивает.

Губы Тильды дергаются. Первая трещина в ее маске.

— Пойду проверю бочки, — говорит мне Малкольм. — Встретимся там чуть позже?

Я киваю, и он исчезает за боковой дверью, насвистывая себе под нос.

— А здесь, — говорю я, открывая дверь в более прохладное помещение, — находится спиртовой сейф. Тут мы отсекаем фракции. Оставляем только середину перегона — сердце. Головы и хвосты отправляются на повторную перегонку.

— Проще говоря, здесь решают, что достаточно хорошее и стоит оставить, а остальное перерабатывают, — объясняет Джорджия. — Со временем разберешься. Мне понадобилась целая вечность, но постепенно все само укладывается в голове.

Тильда вежливо кивает. Я прекрасно вижу, что она не слушает ни слова.

Джорджия проводит нас в коридор. Он такой узкий, что в нем едва помещается один человек. Тильда идет первой, а я следую слишком близко. Ее плечо задевает мою грудь, и я чувствую цветочный аромат кожи, напоминающий розы из сада. Она на секунду замирает, затем быстро проходит в комнату, увеличивая расстояние между нами.

Я сжимаю кулаки и заставляю себя дышать ровно.

— А это дегустационный зал. Как видишь, — говорит Джорджия, — его не мешало бы немного освежить. Собственно, это мы и должны были обсудить, — добавляет она, выразительно глядя на меня.