— Односолодового виски «Бенруар», — отвечает Джорджия, выдергивая с корнем тюльпан с нераскрывшимся бутоном и протягивая его мне.

Судя по всему, она считает, что помогает. Я морщусь и прижимаю растение к груди, чтобы позже посадить обратно.

— Именно поэтому ты нам нужна. Туристы не захотят потягивать лучший виски острова посреди моря сорняков.

Сначала я думаю, что нашла идеальную временную работу без каких-либо сложностей. Потом выясняется, что человек, который платит мне зарплату, считает меня ни на что не способной. А мою собаку — экологической террористкой.

И теперь еще это…

— Ты в порядке? У тебя такой вид, словно ты увидела призрака. — Джорджия кладет руку мне на плечо.

На одно нелепое мгновение я решила, что пришла сюда спасать увядающий старый сад. Возвращать жизнь разрушенному камню и сплетенным розам.

Но нет. Обязательно должен был оказаться виски.

То, что определяло лучшие и худшие настроения моего отца. Запах, который пропитал все мои воспоминания о нем. Все детство мне внушали: виски погубил моего отца. Именно его он выбрал вместо меня.

Винокурня — последнее место, где я хотела бы оказаться. Но сейчас у меня нет выбора. А знание, что всем здесь управляет этот мужчина, лишь сильнее разжигает мою злость.

Я стискиваю челюсти, удерживая рвущиеся наружу слова.

— Позже я отведу тебя к зданиям винокурни, — бодро говорит Джорджия. — Покажу, как все устроено. Или хочешь пойти сейчас? У меня через минуту встреча с Финном.

— Нет, — слишком резко отвечаю я, а потом добавляю: — Спасибо, но я пока займусь работой. Покажешь мне все позже?

Я никогда не умела скрывать свои чувства. Но эта работа мне нужна. Я не обязана любить начальника. И уж точно не обязана любить его виски.

Финн

Снаружи дом укрыт саваном плюща и облупившейся краски. Здесь, в перегонном цехе, все работает с тихой слаженностью. Спиртовой сейф мерно пощелкивает, и мир снова обретает смысл. В виски я влюбился случайно. Но это единственная любовная история, которую я не испортил.

Дом Бенруар не менялся годами. В беспорядочных комнатах теснятся переполненные книжные шкафы семьи Фэрфакс. Просевшие кожаные кресла укрыты клетчатыми шерстяными пледами. На них спаниели любят дремать в солнечных лучах. Но именно в перегонном цехе я обретаю покой. Здесь все не так, как в доме. Медные бока кубов блестят в утреннем свете, а их горловины вздымаются, словно шпили собора. Из крыши-пагоды вьется пар, в заторном чане тихо бурлит сусло. Здесь у всего есть свое место. Каждый датчик, каждая трубка выполняют свою задачу. Ничто не выбивается из порядка. Ничто не заросло.

Здесь я могу дышать.

Вот почему вся эта туристическая чушь действует мне на нервы. Виски «Глен-Мор» гораздо хуже, но его продают людям, которые ведутся на маркетинговую чепуху. Конкурирующую винокурню на другой стороне острова за бесценок продали международному концерну. Там предпочитают красивую обертку настоящему качеству. Мне глубоко плевать на внешний вид. Важны люди, которые делают виски, а не состояние наших клумб.

Я проверяю перегон, удовлетворенно записываю показатели. Кладу ладонь на теплую медь — часть тихого ритуала, из которого складывается мой день, — и возвращаюсь в кабинет. Надеюсь, мне удастся избежать Джорджии и пропустить очередное собрание, которое она задумала.

— Идемте, вы двое.

Собаки тут же занимают место у ноги. Глаза сияют, обе готовы к приключениям. Когда мы поднимаемся к дому, вместо привычного пения птиц на нас обрушивается стена чудовищного шума. Мое настроение мгновенно падает ниже некуда.

Тильде оказалось мало хаоса, который устраивает ее собака. Теперь она размахивает огромной бензиновой мотокосой, водя ею из стороны в сторону по зарослям плюща. Рубит лозы толщиной с мои пальцы, словно те сделаны из масла. Вокруг ее ног беспорядочно разбросаны срезанные ветви. Нелепая Флора выбрала солнечное пятно и крепко спит. Одно длинное ухо прикрывает ей глаза, словно встроенная маска для сна.

Тильда поворачивается, поднимает защитный щиток шлема и тыльной стороной перчатки чешет нос. Потом замечает, что я наблюдаю. Перемена происходит мгновенно. Во взгляде словно опускается холодная заслонка. Она возвращает щиток на место и отворачивается, недвусмысленно показывая свое отношение.

Я останавливаюсь и смотрю, как машина снова оживает. Тильда поворачивается ко мне спиной. Ее тело ритмично движется вперед и назад, пока она расчищает заросли огромной мотокосой.

— Уже есть результат!

Я оборачиваюсь на хруст гравия. Джорджия решительно шагает ко мне с айпадом в руке.

— Ты только посмотри! Под всем этим даже обнаружилась клумба. Представь: туристы, солнце, маленькая деревянная скамейка — и никто не напоролся на ежевику.