В голосе Джейми слышится обреченность, но привычная насмешка никуда не делась.

— Мне не нужны его деньги, — отвечаю я, отковыривая вздувшийся кусочек краски с деревянной оконной рамы.

Я стараюсь не думать об отце, когда это возможно. В восемнадцать лет я ушел из школы-интерната и уехал на север, в Бенруар. Там я спрятался у нашего троюродного родственника Чарльза Фэрфакса. На похороны отца я не пришел и не почувствовал ни капли вины. Оставленные им деньги кажутся мне платой за кровь.

— Знаю, знаю, — говорит Джейми, но его голос смягчается. — Все мы знаем, каким мудаком был наш отец. Рори досталось больше всех, тебе — следом, а я вообще был случайностью.

— Жестоко, но справедливо. — Я криво улыбаюсь.

— Может, я и безнадежен в письме, зато словами владею неплохо, — смеется Джейми. — Назовем это компенсацией за дислексию. Ладно, как у тебя дела?

Я провожу рукой по волосам и стону.

— Бывало лучше. «Глен-Мор» нас уничтожает.

— Да, я заметил. Их команда по соцсетям работает охренительно. Они повсюду.

Мой брат никогда не отличался умением сначала думать, а потом говорить.

— Если ты пытаешься меня подбодрить, то у тебя не получается.

Я слышу, как Джейми кому-то кричит. Под ногами хрустит гравий, затем хлопает дверца машины. Он прощается с кем-то и снова возвращается к разговору.

— Мне пора.

— Куда собрался?

— Надо увидеться с одним человеком насчет собаки. Точнее, с женщиной. И не насчет собаки.

— Господи, Джейми. Ты никогда не устаешь? — смеюсь я.

— От женщин? — Он громко хохочет. — Как там говорят? Человек, уставший от Лондона, устал от жизни? Вот так я отношусь к девушкам.

— Однажды проснешься и поймешь, что переспал со всей Шотландией. И тебе не с кем будет остепениться.

— Кто сказал, что я хочу остепениться?

Я представляю его широкую улыбку и понимаю, что скучаю по нему.

Я слишком давно к ним не ездил. Последний раз был на Рождество, когда жена Рори, Эди, устроила первый семейный ужин в Лох-Морвен. Скажем так, пишет она лучше, чем готовит. Слава богу, семейный повар Грегор на всякий случай оставил в холодильнике лазанью.

— В любом случае ты ведь не просто так позвонил. Что случилось?

— А, — смеется Джейми, — я совсем забыл. Хотел рассказать, как идет восстановление торфяников. А у тебя что нового?

— Все было бы лучше, если бы «Глен-Мор» не скупал земли, выведенные из статуса крофта, едва те появляются в продаже. Я им совершенно не доверяю.

— Неужели тебя не убедила вся эта чушь про заботу об экологии на их сайте? — ехидно спрашивает он.

— Нет, — рычу я. — К сожалению, я в меньшинстве. Остальные жители чертова острова считают их величайшим изобретением человечества.

— И какой у тебя план?

В динамике внезапно гремит музыка, следом раздается приглушенная ругань.

— Прости, магнитола, — говорит Джейми секунду спустя. — Полагаю, план у тебя есть?

— Есть.

Я не добавляю, что сейчас наше тайное оружие — ураган в комбинезоне. Упрямства у нее на несколько километров, а по пятам ходит неуправляемая собака.

— Мы наняли садовницу, чтобы привести все в порядок. Я очарую туристическое управление, и оно направит всех посетителей к нам. А Джорджия сделает так, чтобы в соцсетях мы выглядели охренительно.

Последнюю часть я придумал только что.

— Прости, — говорит Джейми, захлебываясь смехом. — Ты собираешься очаровать туристическое управление?

— Иди ты, — отвечаю я, смеясь.

— Ты много чего умеешь, Финн, но обаяние точно не входит в список.

Возможно, брат прав. Но что-то должно измениться. Я выглядываю в окно и замечаю Тильду. Она решительно шагает мимо, толкая тачку, доверху загруженную длинными плетями плюща. Флора вперевалку семенит следом. Кажется, в пасти у нее старый ботинок. По крайней мере, не выброшенный бюстгальтер.

В дверь стучат, и я оборачиваюсь.

— Прости, что мешаю, — говорит Джорджия, поморщившись, — но ты помнишь, что должен съездить к Алексу в Кирранмьюр?

Я смотрю на часы.

— В двенадцать.

— Просто проверяю.

— Я помню.

— Хорошо, — бодро отвечает она. — Тогда вернусь к работе. Сделать тебе кофе в дорогу?

— Да, спасибо.

Через минуту я иду за ней по коридору к кухне. Собаки следуют по пятам.

— Сад уже выглядит лучше, — говорит Джорджия, насыпая кофе в дорожную кружку. — Думаю, я заслужила медаль за то, что сотворила садовницу из воздуха.

Я издаю невнятный звук в знак согласия.

— Лучше бы садовница нам вообще не понадобилась.

Джорджия возвращается от холодильника с бутылкой молока.

— Нельзя получить все сразу, Финн. Мы прекрасно понимаем: что бы ни задумал «Глен-Мор», островной общине это пользы не принесет. Но доказать ничего нельзя.

Я стону.

— Знаю, знаю. Прыгаю через обручи и ставлю галочки, чтобы люди сохранили работу.