Можно убить двух зайцев сразу. Впереди насыщенный день: мы разливаем по бутылкам первую партию нового виски, а собакам придется сидеть в кабинете. Пусть хотя бы сейчас развлекутся, пока Джорджия высасывает всю радость из моего утра очередными требованиями островного туристического управления.

— Выкладывай. — Я прислоняюсь к «Ленд-Роверу», скрещиваю ноги и для верности складываю руки на груди. — Я готов.

— Две секунды. Возьму планшет и покажу тебе цифры.

Она убегает к дому, покачивая светлым хвостом. Джорджия — жизнерадостный и невероятно способный вихрь, знакомый со всеми на острове. Для этой работы она слишком квалифицированна, но должность на Бенруаре позволяет ей оставаться рядом с матерью, у которой рассеянный склероз.

Она отлично ограждает меня от широкой публики, и меня это полностью устраивает.

— Так, — говорит она через минуту. — Прямо сейчас автобус с туристами едет в Глен-Мор. У них новый блестящий дегустационный зал, форма в шотландскую клетку…

Я презрительно фыркаю.

— …и команда по рекламе, — продолжает Джорджия с неодобрительным видом, — которая штампует ролики для социальных сетей так, будто это голливудская киностудия. А у нас…

Она обводит рукой двор.

— Да, да, я знаю, — стону я. — Но наш виски говорит сам за себя.

— Возможно, — отвечает Джорджия, — только за всем этим его не слышно.

Она машет рукой, все еще сжимая яблоко.

— Обычному туристу плевать на степень торфянистости твоего десятилетнего виски. Им нужны красивые фотографии. Историко-культурные маршруты, сады для пикников и туристический центр с интерактивными экскурсиями. А у нас ничего этого нет.

Ненавижу признавать, что она права. Если не убедим туристическое управление, что у нас есть нечто стоящее, мы потеряем огромные деньги. Содержать винокурню дорого, а ее спасение уже поставило нас на опасную грань. Ремонт перегонного цеха съел все наши средства, но без него было не обойтись.

И я не стану просить Рори о финансовой помощи, даже если он миллиардер и герцог Лох-Морвен, владеющий едва ли не половиной Шотландии. Это вопрос гордости. До сих пор я справлялся сам.

— В общем, — говорит Джорджия и хлопает в ладоши, — хорошие новости.

— На что ты подписала меня на этот раз? Общество по благоустройству сельского клуба? Очередную викторину?

Ее глаза округляются.

— После прошлого раза? Нет. Думаю, мы оба согласны, что тебя нельзя выпускать к людям. Ты ходячая катастрофа.

— Я всего лишь сказал правду. Он был идиотом.

— Он был членом парламента, Финн, а ты заявил, что не нальешь ему ни капли своего виски, даже если от этого будет зависеть твоя жизнь.

Я тру подбородок, вспоминая.

— Он придурок.

— Но придурок, наделенный властью. В общем, — во второй раз говорит Джорджия, — иди за мной.

Она ведет меня по боковой дорожке, продираясь сквозь заросли плюща, почти перекрывшие проход. Я следую за ней, готовясь к очередному хаосу, который она сейчас на меня обрушит. И тут замечаю на лужайке тачку, доверху набитую землей и сорняками.

— Я думал, ты сказала, что нанятая садовница сломала оба запястья.

Джорджия сияет.

— Так и есть.

— А я-то думал, что бессердечный здесь я.

— Я улыбаюсь не потому, что Эми сломала оба запястья. Я улыбаюсь, потому что…

Она делает изящный жест, словно достает кролика из шляпы. Мы проходим дальше. Влажные от росы листья рододендронов хлещут нас по лицам, пока мы пробираемся сквозь заросли.

— Посмотри, что я нашла, — с гордостью говорит Джорджия. — Садовницу!

Я складываю руки на груди, оценивая происходящее. Перед нами округлая задница в джинсовом комбинезоне. Ее обладательница согнулась пополам и вполголоса ругается, изо всех сил пытаясь выдернуть упрямый корень, который не желает поддаваться.

Джорджия бросает на меня восторженный взгляд.

Джесс радостно лает. Я оборачиваюсь и вижу, как она вместе с Полл кружит вокруг чего-то в кустах.

— Оставьте, — рычу я.

Они нехотя возвращаются ко мне. И только тогда я понимаю, что именно привлекло их внимание. Перепачканный грязью бассет-хаунд лежит на спине, катается в земле и довольно постанывает.

Садовница выпрямляется, вытирая руки о бедра, и мое тело реагирует раньше разума.

— Что ты делаешь, Флора? — спрашивает она, поворачиваясь и убирая спутанные кудри с лица в форме сердечка.

Увидев меня, она широко раскрывает глаза, а ее губы приоткрываются. Я замечаю все: пышные изгибы тела, обтянутые грязным розовым комбинезоном, веснушки на руках, движение груди на вдохе.

— Финн, — нарушает молчание Джорджия. — Познакомься с Тильдой. Нашей новой садовницей!

Она смотрит на меня с широкой, довольной улыбкой.

— Я же говорила, что у меня хорошие новости.

Я расставляю ноги шире, словно готовлюсь к сражению.

— Ты, должно быть, шутишь.

Улыбка Джорджии меркнет. Брови тревожно сходятся, и она растерянно склоняет голову набок.