Она завершает звонок и хлопает в ладоши.

— Что ж, оказывается, ты просто замечательная, а ее сад совершенно преобразился.

— Как приятно это слышать, — отвечаю я, разжимая скрещенные пальцы.

Обсудив график — с понедельника по пятницу, с девяти до пяти — и оплату, вполне обычную для садовника, мы заканчиваем.

— Все довольны. — Джорджия разворачивает к себе ноутбук и начинает печатать. — Дашь мне адрес электронной почты, и я все отправлю, чтобы ты могла посмотреть? Или готова сразу подписать?

— Готова. — Отказываться мне все равно не с руки. — Мне нужно покупать дорогой корм для собаки.

— Ах да, твоя чудесная Флора! Надо было взять ее с собой. — Джорджия улыбается. — Здесь почти все обожают собак. Она бы обеспечила тебе работу еще до того, как ты открыла рот.

Принтер оживает, и через минуту Джорджия собирает стопку бумаг.

— Так, здесь все условия. Можешь потом спокойно прочитать.

Она передает мне документы, и я подписываю договор.

— Поздравляю, теперь ты официально наш новый садовник. — Она поднимает печенье, словно бокал. — Добро пожаловать в сумасшедший дом. Сможешь начать завтра? Во вторник? На следующей неделе?

— Завтра меня устраивает.

Чем раньше начну, тем раньше получу деньги.

— Отлично. — Она отодвигает стул и встает. — Особого руководства не жди. Если что-то понадобится, просто зови. Обычно я здесь, на кухне. Терпеть не могу работать в кабинете, там слишком официально. А здесь еще и плита «Ага» хорошо греет. Даже летом на Бенруаре почти всегда прохладно.

Я киваю, слегка ошеломленная тем, как легко все прошло. Наверное, на всякий случай стоит купить лотерейный билет. По дороге к машине я оглядываю заросший двор. Я даже не спросила, какие у них есть инструменты. Все мое добро заперто на складе в Глазго. Но Флора свернулась клубком на заднем сиденье в полосе весеннего солнца. Я решила проблему с деньгами и сделала первый шаг к самостоятельной работе. Пожалуй, это можно считать победой.

Иногда лучше не задавать слишком много вопросов.

Финн

Утро вторника. Я уже мысленно распланировал весь день. Открываю дверь «Ленд-Ровера», и Джесс с Полл, мои черные спаниели, выпрыгивают с заднего сиденья. Я немало потрудился над их дрессировкой, и теперь они следуют по обе стороны от меня, словно две тени. Один свист — и они пристраиваются сзади, пока я иду по гравию, ожидая следующей команды. Порядок. Дисциплина. Все, что я ценю в мире, где и того и другого отчаянно не хватает.

— Финн, у тебя есть пять минут? — Веселый голос Джорджии разносится по двору.

Я поднимаю голову. Она выглядывает из-за верхней половины деревянной кухонной двери с надеждой на лице.

— Нет.

— Отлично. — Она сияет, как обычно меня игнорируя. — Сейчас подойду.

Я качаю головой, едва сдерживая улыбку. Джорджия — одна из немногих на Бенруаре, кто не относится ко мне как к грозовой туче, готовой вот-вот разразиться. Все остальные держатся подальше, что-то бормочут, когда я прохожу мимо, или внезапно вспоминают о срочных делах в другом месте. Понятия не имею почему. В голове уже слышится смех брата Рори. Он бы сказал, что у меня нет никаких внутренних фильтров и я не терплю дураков. Не моя вина, что мир переполнен чертовыми идиотами. Джорджия же обращается со мной как со львом в зоопарке: опасен, если разозлить, а в остальном даже немного забавен.

Она решительно пересекает двор с яблоком в руке. Откусывает кусок и пристально смотрит на меня. Этот взгляд я слишком хорошо знаю.

— Что еще?

— Звонили из туристического управления. — Она приседает поздороваться с собаками. — Нужно обсудить, как мы будем обращаться с Дженнифер.

Я стону.

— Знаю, знаю, — примирительно говорит Джорджия. — Но от нее никуда не деться. Придется каким-то образом очаровать ее до полной капитуляции.

— Гуляйте, — говорю собакам, которые уже почти дрожат от сдерживаемого восторга. — Хоть вы повеселитесь, раз тут появилась разрушительница радости и решила испортить мне утро.

Услышав разрешающую команду, Джесс и Полл срываются с места и с впечатляющей скоростью исчезают в рододендроновых джунглях. Наверняка кого-нибудь вспугнут — кролика, фазана, бог знает кого еще. Вчера Джесс вернулась из розария с древним бюстгальтером, покрытым грязью. Ко мне это отношения не имеет. Фэрфакс, мой троюродный родственник и прежний владелец этого места, прожил весьма бурную жизнь.

— Ты не станешь называть меня разрушительницей радости, когда услышишь хорошие новости, — говорит Джорджия с загадочной усмешкой и постукивает пальцем по носу.

— Пожалуйста, скажи, что хорошая новость в том, что я свободен.

— Боюсь, нет. — Джорджия выжидающе улыбается и прикрывает ладонью глаза от утреннего солнца, заливающего двор. — Могу поговорить с тобой здесь, пока собаки играют. Так будет легче?