Никто не учит человека, привыкшего всем руководить, правильно отдыхать. Его приходится усаживать на место и заставлять бездельничать, невзирая на все яростные протесты. Причем делать это должна собственная семья. И уж поверьте, в нашей семье это о многом говорило, поскольку все мы были сделаны из одного теста. Бабушка управляла своей пасекой с деловитостью руководителя крупной транспортной компании. Мама не могла сомкнуть глаз, пока не сведет бухгалтерию. Гвен распределяла все товары в фермерской лавке по цветовой системе. Старлинги не умеют сидеть без дела. У нас это просто не заложено в генах. Поэтому я прекрасно понимала, насколько серьезно все обстоит с моим выходным. Если целому семейству трудоголиков удалось заметить, что один из них вот-вот окончательно выдохнется, значит, дело действительно плохо.

Я поднялась наверх, чтобы немного поспать.

Когда я проснулась, ферма вовсю кипела жизнью, прекрасно обходясь без моего участия. Донна на весь день отправилась работать в Stop & Go. Телега с сеном неспешно совершала очередной круг за трактором, которым управлял Джонас, а набившиеся внутрь дети восторженно визжали на каждой кочке. Очередь в кукурузный лабиринт растянулась далеко за прилавок с сидром, а где-то посреди всего этого великолепия Джун вела репортаж для своих сорока тысяч новых лучших друзей. И впервые за столько времени, сколько я даже не могла вспомнить, мне совершенно нечем было заняться. Гвен занималась фермерской лавкой. Мама закончила с бухгалтерией и устроилась у входа в лабиринт исключительно ради удовольствия пообщаться. Она проверяла билеты и попутно обменивалась новостями с половиной городка, по одной прибывающей машине за раз. У входа все было под контролем вплоть до закрытия. А у меня имелся выходной, о котором я не просила и которому совершенно не доверяла. Накануне вечером его назначил мне комитет, состоящий исключительно из моих родственников.

Прихватив планшет с документами, я отправилась к кукурузному лабиринту. Мама тут же выхватила его у меня из рук, словно отбирала спички у маленького ребенка.

— Выходной, — произнесла она, — означает выходной.

— Я просто хотела проверить…

— Выходной. Расслабься. Иди найди себе местечко и отдохни.

И я попробовала. Отдыхать. Должна сообщить, что успехи оказались весьма неоднозначными.

Я бродила по собственной ферме, словно туристка, засунув руки в карманы пальто, а она все никак не переставала поражать меня своей красотой. Наконец-то я увидела ту самую открыточную картинку, ради которой остальные готовы ехать сюда целый час. На тыквенном поле после сбора урожая остались лишь поздние гиганты, толстобокие и налившиеся сладостью благодаря первым заморозкам. Я съела карамельное яблоко прямо на ходу, словно обычная посетительница, заплатившая за вход. Разрешила двум детям из очереди в лабиринт погладить амбарного кота под моим присмотром. А когда меня застукали за пополнением запасов салфеток у прилавка с сидром, собственная старшая сестра выпроводила меня с территории моей же фермы. Гвен обожала командовать мной еще с тех времен, когда я не умела ходить, и за все эти годы ни разу не позволила себе утратить этот навык.

— У тебя проблемы, — заявила Гвен, направляя меня вперед, ухватив за оба плеча.

— Я просто помогала.

— Ты трудоголик, и у тебя случился рецидив.

Она решительно довела меня до ступенек веранды, но тут ее хватка ослабла. Развернув меня к себе за плечи, сестра несколько секунд внимательно разглядывала мое лицо.

— Эй. Только посмотри на себя.

— Что?

— Сама знаешь.

Она заправила мне за ухо выбившуюся прядь тем самым быстрым, привычным движением, которым делала это всю мою жизнь: перед школьными фотографиями и после похорон.

— Ты счастлива. И не скрываешь этого. Настолько, что окружающие тоже могут заметить. И даже не вздумай извиняться за один-единственный выходной.

А затем, поскольку она все-таки оставалась моей сестрой и у всего имелись разумные пределы, Гвен снова развернула меня и легонько подтолкнула к креслам.

— А теперь иди посиди, пока я не расчувствовалась посреди собственной лавки с сидром. Посмотри, как людей катают на телеге. Побудь просто человеком.

Я где-то посидела. Посмотрела, как людей катают на телеге. А потом, совсем как наш амбарный кот, уснула на солнышке в одном из бабушкиных кресел на веранде, забросив ноги в ботинках на перила. Проснулась я под лоскутным одеялом, которым меня кто-то заботливо укрыл, а с лужайки доносились звуки фестиваля, которым теперь руководила моя семья. Грохот отъезжающей телеги, смех Джун, отчаянные рыдания ребенка, уронившего мороженое и оплакивавшего свою потерю со всей безграничной самоотдачей, на какую способны только дети. Рядом со мной, на столике, лежал планшет, который оставила мама. В его заднем кармане по-прежнему хранилась моя тайна. Некоторое время я смотрела на него в мягком свете клонившегося к закату солнца.

Завтра я снова займусь расчетами и придумаю, где раздобыть деньги, чтобы погасить бабушкин кредит. Но сегодня ферма была полна гостей, светило солнце и никому на свете не требовалось от меня ни единой салфетки.

Я почти поверила, что все будет хорошо.

Пикап появился на подъездной дороге вскоре после шести. Сумерки уже окрашивали небо в пурпурные тона, а последняя за сегодня телега с сеном с грохотом возвращалась вслед за трактором к амбару. Я узнала звук двигателя раньше, чем увидела саму машину, и спустилась с веранды еще до того, как успела осознать, что собираюсь это сделать.