Тыквенные пряности и обещания

Тыквенные пряности и обещания

Серия «Времена года в Свитбрайере»

Нора Эверли

ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Настоящий текст является неофициальным ознакомительным переводом, выполненным исключительно в некоммерческих целях.

Все исключительные права на оригинальное произведение, его сюжет, персонажей, название и иные элементы принадлежат авторам, а также иным законным правообладателям.

Перевод не предназначен для продажи, извлечения прибыли или иного коммерческого использования. Просим поддержать авторов и приобрести оригинальное издание книги.

Произведение содержит откровенные сцены, ненормативную лексику и материалы, предназначенные исключительно для совершеннолетних читателей.

Возрастное ограничение: 18+.

Приступая к чтению, читатель подтверждает, что достиг совершеннолетия, самостоятельно принимает решение об ознакомлении с произведением и несет ответственность за свою реакцию на его содержание.

Содержание

Пролог

1. Элизабет

2. Мэтт

3. Элизабет

4. Мэтт

5. Элизабет

6. Мэтт

7. Элизабет

8. Мэтт

9. Элизабет

10. Мэтт

11. Элизабет

12. Мэтт

13. Элизабет

14. Мэтт

15. Мэтт

16. Мэтт

17. Элизабет

18. Мэтт

19. Мэтт

20. Элизабет

21. Элизабет

22. Мэтт

23. Элизабет

24. Элизабет

25. Мэтт

26. Элизабет

27. Мэтт

28. Мэтт

29. Элизабет

30. Мэтт

31. Элизабет

32. Мэтт

33. Элизабет

34. Мэтт

35. Элизабет

36. Мэтт

Эпилог

Пролог

Мэтт

На свадьбах никто не следит за выходами.

А я следил. Привычка. Я стоял на краю террасы Барреттов с пивом, которое держал в руке уже час, и знал, что защелку на калитке сбоку от дома заедает, на каких столах свечи стоят слишком близко к бумажным украшениям и что мальчишка в темно-синем жилете стащил с десертного стола ровно четыре печенья, пока мать не видела, и теперь набирается смелости взять пятое. После стольких лет службы иначе уже не получалось. Перестаешь видеть праздники. Видишь планы помещений с расставленными по ним людьми.

Бассейн светился в темноте бирюзой. Гирлянды лампочек отражались в воде длинными дрожащими рядами, и всякий раз, когда налетал ветерок, отражения рассыпались на мелкие осколки. Кто-то развесил эти гирлянды по всему заднему двору Барреттов — от террасы до забора, пропустив их между ветвями огромных кленов, — а под ними, на газоне, устроили арендованный танцпол, где сейчас было полно народу. Три часа назад, в нескольких километрах выше по реке, под аркой из полевых цветов в кемпинге, я вложил руку сестры в ладонь Ливая Барретта и отступил.

Отступил.

Я был готов провести ее к алтарю. К клятвам тоже был готов — по большей части, хотя во время их обмена мне пришлось какое-то время разглядывать деревья за плечом Ливая, будто это дугласиям требовался надзор полиции, а не мне — повод не расплакаться. К чему я оказался не готов, так это к тому, что последовало дальше. К тому, что все уже свершилось. Что Бекка замужем, в безопасности и смеется на танцполе среди огромной семьи своего мужа, на заднем дворе дома, в котором все они выросли, окруженная людьми, которые любят ее так же сильно, как она их, — и на всем белом свете больше нет ничего, что ей было бы нужно от меня.

Я годами по два раза проверял замки, провожал ее до машины и держал в голове папку с надписью «Бекка», которая никогда не закрывалась. Пока наши родители ограничивались редкими вежливыми сообщениями на автоответчике и в действительности им было плевать Пока рядом с ней был ее бывший, мудак Трэвис. Пока происходило все то, что случилось за последний год и о чем я до сих пор иногда вспоминал, просыпаясь среди ночи, — рука уже тянулась к телефону, прежде чем я успевал напомнить себе: все позади, мы победили, с ней все хорошо.

С ней все хорошо.

Дело закрыто, а я стою в стороне от праздника и понимаю, что мне совершенно нечего делать, потому что теперь у нее есть муж, который защитит ее ценой собственной жизни.

Я отпил пива. Оно согрелось. Ну разумеется.

На другом конце танцпола Бекка поймала мой взгляд поверх плеча Ливая и посмотрела на меня тем самым знакомым взглядом: «Ты за меня волнуешься». Я приподнял пиво, надеясь, что этот жест означает «Я отдыхаю на празднике», а не «Я запомнил расположение всех выходов». Она прищурилась. Мне за всю жизнь ни разу не удалось ее провести. Потом Леви закружил ее, она рассмеялась и напрочь обо мне забыла. Все было именно так, как и должно быть, но на сердце все равно лежал камень.

— Так, это самое грустное зрелище в моей жизни. А я, между прочим, однажды видела, как мужчина уронил на моей парковке здоровенный буррито со всей начинкой, который взял на завтрак.