Его слова словно высекли искру. Мэтт Хартфорд! Мой невозмутимый полицейский, который всегда и во всем следовал правилам, разговаривал подобным образом! Я удивленно распахнула глаза, чувствуя, как жар мгновенно заливает щеки и устремляется прямиком между бедрами.

Должно быть, он это заметил, потому что легкий румянец пополз и по его собственной шее, а уголок рта тронула немного застенчивая улыбка. При этом взгляд оставался темным и голодным. Милый и непристойный одновременно. И от этого я захотела его еще сильнее.

— Презерватив, — с трудом выговорила я, потянувшись к прикроватной тумбочке.

Мэтт наклонился вместе со мной, достал презерватив из ящика, разорвал упаковку зубами и надел его уверенными, привычными движениями. Его челюсть напряглась от попыток сдержаться. Он один раз крепко провел рукой по своему члену, прежде чем снова посмотреть на меня.

Он замер надо мной, едва касаясь большим пальцем моей щеки.

— Ты уверена, милая? У тебя ничего не болит? Мы не обязаны… Если после вчерашней ночи для тебя это слишком…

Его голос звучал хрипло, но невероятно нежно. В глазах отчетливо читалась забота, хотя твердый, готовый к продолжению член уже упирался в меня.

От этой заботы у меня сладко сжалось сердце.

— Уверена, — прошептала я, притягивая его ближе. — Я снова хочу тебя. Прямо сейчас.

Эти слова прозвучали как обещание, которое я наконец набралась смелости дать.

Он вошел в меня одним плавным толчком, и мы оба застонали от того, насколько идеально наши тела подходили друг другу. На этот раз Мэтт начал сверху, двигаясь глубоко и плавно, заставляя меня судорожно хватать ртом воздух, но мне хотелось самой управлять происходящим. Я уперлась ладонями ему в грудь, и он без малейшего сопротивления позволил перевернуть себя на спину. Его глаза горели желанием, пока я устраивалась на нем верхом.

Я медленно опустилась на его член, принимая сантиметр за сантиметром, пока он не оказался внутри меня до самого основания. Мы оба застонали от новых ощущений. Упершись ладонями ему в грудь, я начала двигаться. Сначала медленно, прижимаясь к нему бедрами и позволяя проникать как можно глубже, затем все быстрее, плавно покачивая тазом, пока он крепко держал меня за бедра и подавался навстречу каждому моему движению.

— Вот так, — выдохнул он. Его непристойные словечки все еще удивляли нас обоих, но теперь давались ему гораздо легче. Голос звучал низко и хрипло. — С тобой так охренительно хорошо.

Солнечный свет заливал наши тела, подчеркивая каждое движение мышц и откровенное наслаждение на его лице.

— Ты чертовски красивая, Элизабет. Я от тебя совсем голову потеряю.

Я снова кончила с резким вскриком, сжимаясь вокруг него, а мгновение спустя он последовал за мной, резко подаваясь бедрами вверх и со стоном произнося мое имя.

Потом я лежала, распластавшись на нем, совершенно обессиленная, прижавшись ухом к его груди и слушая, как бешено колотящееся сердце постепенно возвращается к скорости, не нарушающей никаких законов. И сделала то, что делала всегда, в каком бы помещении ни оказалась. Проверила, где находится выход.

Старая привычка. Чистый автоматизм.

В голове мгновенно возникал план помещения, и я уже знала, где дверь, сколько шагов до нее потребуется сделать и что сказать по дороге. Всю жизнь я проводила такую проверку с той же естественностью, с какой дышала. Только на этот раз результат оказался странным. Дверь я нашла без труда. А вот ту часть себя, которой непременно требовалось знать, где она находится, обнаружить не смогла. И там, где обычно стоял мой маленький, холодный, вечно настороженный часовой, теперь поселилось нечто совершенно иное. Огромное, залитое солнечным светом, никому не подконтрольное чувство медленно поднималось внутри меня, словно утреннее солнце по стене его спальни. У этого чувства было название. Я прекрасно его знала. Все его знают. Но произносить пока не собиралась. Во всяком случае, не сейчас, не вслух и уж точно не до кофе. Правда, моего разрешения оно и не спрашивало. Оно уже успело повесить свое пальто в прихожей и устроиться поудобнее.

Мэтт нежно поцеловал меня в висок, продолжая медленно поглаживать спину круговыми движениями.

— Если хочешь, можешь принять душ, — пробормотал он все еще хрипловатым голосом. — Не торопись, милая. Нам совершенно некуда спешить. А я пока приготовлю кофе и завтрак.

Я выбралась из кровати на подрагивающих ногах и прошлепала в ванную. Теплые струи душа коснулись кожи, словно помогая мне мягко вернуться к реальности. Стоя под водой, позволяя ей пропитывать волосы и омывать тело, в котором сохранилась приятная истома, я вдруг осознала одну простую вещь: я окончательно влюбилась в этого мужчину.