— Ничего трагического. Просто было тихо. — Он постучал ложкой о край кастрюли. — А потом выяснилось, что мне это нравится. Даже сейчас это мой любимый час за весь день. Кладешь в кастрюлю хорошие продукты, уделяешь им достаточно внимания, и в результате получаешь нечто лучшее, чем было вначале. — Он ненадолго замолчал, продолжая помешивать соус. — Мало что в жизни работает по такому принципу.

Его слова задели меня совершенно неожиданно. Я представила тихого мальчика в тихом доме, который нашел единственную комнату, где забота, вложенная во что-то, обязательно возвращалась к нему. Он не говорил, что его детство было печальным, поэтому и я не стала воспринимать эту историю как трагедию. Но мысленно добавила ее ко всему остальному, что постепенно узнавала о Мэтте Хартфорде. О мужчине, который собственными руками, сознательно и целенаправленно создал все доброе и нежное, что в нем было, используя то немногое, что оказалось под рукой.

— А Бекка? Она тоже умеет готовить?

— Бекка, — с серьезностью человека, дающего показания под присягой, произнес он, — умудрялась включить пожарную сигнализацию, даже когда готовила тосты.

На его губах мелькнуло подобие улыбки, словно он вспомнил что-то забавное.

— Поэтому мытье посуды досталось ей.

Он постучал ложкой о край кастрюли, задумчиво посмотрел на соус, а затем протянул ложку мне через стойку, предусмотрительно подставив снизу ладонь, чтобы ничего не капнуло. Его глаза встретились с моими.

— Держи. Только попробуй сказать, что здесь чего-то не хватает. Слабо?

И вот я наклонилась вперед, чтобы попробовать соус с деревянной ложки, которую Мэтт Хартфорд совершенно неподвижно держал передо мной посреди своей теплой кухни. Его взгляд опустился к моим губам и так там и остался. И если вам интересно, чего не хватало соусу, то абсолютно ничего. Он был идеальным. И я непременно сообщила бы ему об этом, если бы сумела вспомнить хоть одно слово хоть на каком-нибудь языке.

— Я так и думал, — тихо произнес он с совершенно неприличным самодовольством и снова повернулся к плите. — Накрывай на стол, Старлинг. И перестань так на меня смотреть, иначе сегодня никто не поужинает.

Я накрыла на стол.

— Девять, — объявила я после первой же ложки.

Он поднял глаза.

— Девять?

— Твердая девятка. Действительно великолепно.

— Из десяти? — уточнил он, нахмурившись.

— Из десяти, — подтвердила я, улыбаясь его недоумению.

На его лице промелькнуло выражение, которого я никогда прежде не видела. Он обрадовался. По-настоящему обрадовался моей похвале и теперь отчаянно пытался это скрыть. Безуспешно. А затем вдруг прищурился.

— А куда делся десятый балл?

— Я его удержала.

— На каком основании?

— На том основании, офицер, что мы только что пробовали соус с одной и той же деревянной ложки. Это нарушение санитарных норм, и мне страшно представить, что сказали бы об этом окружные санитарные службы.

— Это ты облизала мою ложку. Я тебя не заставлял.

— Ты сам мне ее предложил!

— Я предложил попробовать соус. Это совершенно разные вещи. А ты набросилась на ложку с таким энтузиазмом, словно участвовала в соревновании на скорость.

— Это клевета, — возмутилась я. — И за нее я вынуждена снять с тебя еще полбалла.

И Мэтт Хартфорд расхохотался. По-настоящему, от всей души, запрокинув голову и упершись обеими ладонями в стол.

Ужин затянулся. Мы никуда не торопились. Он рассказывал мне о полицейской академии, я вспоминала тот год, когда затопило кукурузный лабиринт, а в какой-то момент я совершенно перестала следить за ходом разговора и просто наслаждалась происходящим. Когда я наконец поднялась, чтобы помыть руки, то на обратном пути решила немного прогуляться по дому. Здесь было так тепло и уютно, что мне совершенно не хотелось никуда спешить.

Возвращаясь из ванной, я проходила мимо приоткрытой двери и невольно замедлила шаг. Потому что я ужасно любопытная, а приоткрытая дверь, по моему глубокому убеждению, равнозначна персональному приглашению заглянуть внутрь.

— Раньше это была комната Бекки, — сообщил Мэтт из кухни, каким-то непостижимым образом угадав причину моей заминки сквозь стену. И откуда только у этого мужчины такая способность меня читать? — Она иногда здесь оставалась. Время от времени, еще до Ливая. Но уже довольно давно ей это не требуется.

Он ненадолго замолчал, а затем добавил еще суше:

— Можешь оценить, насколько аккуратно заправлена кровать. Я же знаю, что тебе хочется.

— Девять! — крикнула я в ответ. — Подушки уложены неправильно!

Но прежде чем отправиться дальше, я еще на секунду задержалась, положив ладонь на дверной косяк. Потому что эта комната была невероятно похожа на самого Мэтта. Всегда готовая принять человека, которому теперь было хорошо и который больше в ней не нуждался. Здесь по-прежнему поддерживались тепло и порядок, словно он в любой момент был готов предоставить сестре убежище, если оно ей понадобится. И почему-то мне отчаянно захотелось вернуться на кухню, обнять этого мужчину и ничего ему не объяснять.

Именно так я и поступила.