— Практично, — кое-как выговорил я.

— Кто-то из нас должен сохранять здравый смысл. От тебя, очевидно, никакой пользы. — Она поцеловала меня еще раз — мягко, словно ставя точку, — а потом устроилась у меня на груди. Я обнял ее, она спрятала голову у меня под подбородком, и мы смотрели, как гора окончательно растворяется в темноте. И ни один из нас не произнес вслух очевидного: сегодня ночью здесь, наверху, началось нечто, что теперь уже было не остановить.

Глава 19

Мэтт

Сообщение от Бекки пришло в семь сорок утра, в мой первый выходной за девять дней.

Бекка: «У Вайолет». В восемь тридцать. Не завтракай.

И я сразу понял, что влип, потому что сестра запрещала мне завтракать перед встречей только в тех случаях, когда собиралась затеять разговор, на который требовалось не меньше времени, чем на полноценный прием пищи.

И все же я поехал. Прежний я ответил бы что-нибудь про бумажную работу и выиграл себе еще неделю. Но новый я — а он определенно появился где-то между первой и последней ложкой курицы с клецками, которую я ел в кузове своего пикапа, — надел чистую рубашку и отправился в город, искренне желая повидаться с сестрой. Уже одно это должно было заставить меня забить тревогу.

За последние две недели кафе «У Вайолет» успело окончательно преобразиться к осени. В ящиках под окнами красовались ярко-желтые и терракотовые хризантемы, вдоль подоконников выстроился целый ряд декоративных тыкв, над дверью висела гирлянда из ветвей с оранжевыми ягодами, а на грифельной доске у входа витиеватым почерком Вайолет было написано, что сегодняшнее фирменное угощение — кленовая булочка с корицей размером с автомобильный колпак. Внутри пахло кофе, корицей и теплым сливочным маслом. Так пахли все счастливые утра, которые мне довелось провести в этом городке. Спинки разномастных фиолетовых стульев украшали маленькие вязаные тыковки, и стоило двери закрыться за спиной, как все это уютное местечко словно укутывало тебя теплым лоскутным одеялом.

Бекка заняла столик в дальнем углу. Ну разумеется. Оттуда прекрасно просматривался вход, а за спиной была стена. Этому она научилась у меня, и я до сих пор не решил, гордиться мне этим или огорчаться.

— Ты пришел раньше, — заявила она, едва я сел. — Ты никогда не приходишь раньше. Ты явился на завтрак с собственной сестрой до назначенного времени, прекрасно зная, что я собираюсь вытрясти из тебя всю подноготную.

— Ты сказала в восемь тридцать, — пробормотал я, выдвигая стул напротив нее.

— А сейчас восемь двадцать. — Она сложила руки на столе и посмотрела на меня с лучезарным, пугающим терпением женщины, которая уже одержала победу и теперь лишь дожидается, когда ее противник это осознает. — Ну что, старший братик? Как поживаешь? Как неделька прошла? Есть новости?

Вайолет спасла меня ровно на то время, которое понадобилось, чтобы разлить по чашкам кофе. Она подошла к нашему столику с кофейником и тарелкой, на которой лежала одна кленовая булочка с корицей и две вилки, и поставила все перед нами. Вайолет — старшая сестра Ливая. В школе она училась на несколько классов старше меня, а теперь, благодаря замужеству Бекки, мы стали родственниками.

Бекка ребром вилки разрезала булочку пополам и выжидающе посмотрела на меня.

— Дело в Элизабет, — признался я. — Но насчет любви я пока не уверен, — поспешил уточнить. — Еще слишком рано, и… эм…

Признание далось на удивление легко. Возможно, потому, что я сидел в уютном уголке кафе, пропитанном ароматом корицы, где жители нашего городка, кажется, влюблялись с незапамятных времен.

Бекка не завизжала от восторга. А ведь именно к этому я и готовился. Вместо этого она замерла, и взгляд моей младшей сестры вдруг потеплел. Она отложила вилку и тихо произнесла:

— Да. Я знаю. Знала еще с вечера, когда вы были в кукурузном лабиринте. — Она склонила голову набок. — Но ты только что сам это произнес. Вслух. Мне. Мэтт, ты за всю свою жизнь ни разу не рассказывал мне ни об одной женщине. О последней мне вообще пришлось узнавать от Кэйда.

— С последней особо нечего было рассказывать.

— С последней ты и сам себе почти ничего не позволял хотеть. — Она произнесла это мягко, но ее слова попали точно в цель. Только родные сестры умеют наносить такие меткие удары. — Как и со всеми остальными. Ты встречался с кем-нибудь какое-то время, но держал эти отношения отдельно от своей настоящей жизни. От той, в которой ты всегда должен был быть на связи ради меня, ради работы и ради всего остального, чем прикрывался, лишь бы не разбираться в собственных чувствах. А потом отношения заканчивались, ты говорил, что все нормально, и так оно и было. Потому что ты никогда не подпускал к себе никого настолько близко, чтобы могло быть иначе. — Она обхватила кружку обеими руками. — Так что расскажи мне, чем Элизабет отличается от остальных. И даже не пытайся утверждать, будто ничем, потому что ты специально пришел пораньше, чтобы мы могли об этом поговорить.