Я обернулся, сопротивляясь напору толпы и пытаясь снова отыскать ее взглядом. Элизабет по-прежнему стояла там, в нескольких метрах от меня, хотя теперь расстояние между нами увеличивалось. Она казалась одиноким островком посреди реки собственных соседей. И на одно ужасное мгновение мне показалось, что я упустил единственный предоставившийся шанс. Что праздничная суета снова сомкнется вокруг нее, словно вода, а мне придется произносить все задуманное со сцены, обращаясь к женщине, которая окажется слишком далеко, чтобы по-настоящему меня услышать.

Но Джун уже зачитывала имена участников с планшета, и я обнаружил, что меня вместе с Джудом, Тристаном и остальными загнали под яркие огни беседки. Никто из нас не выглядел счастливым. Тристан то и дело одергивал воротник, словно тот нанес ему личное оскорбление. Я прекрасно его понимал. Стоя там в костюме, который выбирал с чрезмерной тщательностью, и собираясь произнести вслух самые искренние слова в своей жизни, я чувствовал себя настолько неуютно, насколько вообще способен чувствовать себя мужчина, еще не свалившийся с ног.

Оставалось только стоять и позволить событиям идти своим чередом.

Беседка сияла белыми и золотистыми огнями. Ее украшали те самые гирлянды, при свете которых Элизабет когда-то выступала на конкурсе талантов. Казалось, с тех пор прошла целая вечность. За беседкой простиралась темная лужайка, теперь целиком заполненная нарядными жителями Свитбрайера. Все смотрели на нас в ожидании результатов.

Джун стояла у перил. Рядом с микрофоном на небольшой подставке располагался ее телефон с тем самым приложением для измерения шума, которым она пользовалась на протяжении всего сезона. На экране светилась столбчатая диаграмма, которая, судя по всему, только что решила судьбу шестерых взрослых мужчин.

Джун держалась с непоколебимой уверенностью женщины, которая всю жизнь готовилась именно к этому моменту. Когда рев толпы достиг своего пика, она схватила телефон с подставки и торжественно подняла его над головой, словно факел, демонстрируя показания приложения всем, кто еще сомневался в надежности ее методов.

— Итак! — объявила она, обращаясь одновременно к собравшимся и к двенадцати тысячам зрителей, наблюдавших за происходящим через ее телефон. — Правила вам известны, поскольку придумала их я и объясняю каждый год. Это наука! Я поднимаю телефон, вы кричите, и тот, кто наберет больше всего децибел, становится Мистером Тыквой. Апелляции не принимаются!

Джун двинулась вдоль шеренги участников.

Первым оказался Дейл. Она подняла над ним телефон, и толпа встретила его дружным, одобрительным ревом. Джун внимательно изучила полученное значение, с серьезным прищуром женщины, разбирающей показания детектора лжи.

— Вполне достойно, — заключила она. — Дейл, это твой лучший результат за все годы.

Затем она подошла к Тристану, подняла телефон и получила в ответ настоящую стену звука, причем громче всех вопили зрители из задних рядов. У Тристана сделался такой вид, словно он мечтал, чтобы беседка немедленно обрушилась и похоронила его под обломками.

— Любопытно, — сообщила Джун зрителям своей прямой трансляции. — Очень любопытно. Даже не стану предполагать, кто там так надрывается.

Следующим был Саймон, который даже не удостоил телефон взглядом и продолжал стоять с невозмутимым терпением. Его наградили уверенным, уважительным ревом.

— Саймон никогда не занимается предвыборной агитацией, — объяснила Джун своим подписчикам. — Он вообще ни разу в жизни ни за что не агитировал. И тем не менее!

Она подняла телефон над Джудом, который немедленно вскинул обе руки и принялся дирижировать собственными овациями. Показатель резко подскочил, и Джуд торжествующе указал на меня через всю сцену. Правда, его ликование несколько померкло, когда Джун заметила:

— Джуд, это в основном Белла и твоя бабушка.

После такого уточнения результат уже не казался столь впечатляющим.

И наконец она подошла ко мне.

— Офицер Хартфорд, — произнесла Джун.

В ее голосе что-то изменилось. На долю секунды она отбросила привычное шутовство и подняла телефон над моей головой.

А я перестал слышать толпу.

Потому что нашел ее.

Внизу, в первых рядах, немного в стороне от остальных, стояла Элизабет. Обхватив себя руками, она молчала, не присоединяясь к общему реву, и просто смотрела на меня. И все слова, которые я так старательно подбирал и репетировал, мгновенно вылетели из головы. Осталось лишь одно огромное, удивительно простое чувство, предназначенное исключительно ей. И телефон, который Джун держала над моей головой, не смог бы измерить даже ничтожную его частицу.

— Вы все прекрасно знаете, как это работает! — объявила она с широкой улыбкой, еще раз коснувшись экрана, словно перепроверяла показатели, которые и без того знала наизусть. — Победителя каждого этапа этого сезона, включая сегодняшний вечер, мы определяли одним и тем же способом. С помощью этого приложения! С вашей помощью! По тому, насколько громко вы орали!

По толпе прокатился дружный смех. В конце концов, почти каждый из присутствующих за эту осень успел лично поорать в телефон, который Джун поднимала над головой.