Айрис уже сидела на веранде в своем кресле. Сегодня она нарядилась так, как я никогда прежде ее не видел. Добротный шерстяной наряд оттенка старой краски на стенах амбара, брошь у воротника, аккуратно уложенные волосы. Одну руку она свободно положила на перила и любовалась тем, как над полями медленно угасает дневной свет.

— Ты рано, — заметила она, когда я подошел достаточно близко.

В ее голосе звучала одна лишь теплота.

— До начала бала еще полно времени.

— Знаю. Я хотел поговорить с вами до его начала.

— Тогда иди посиди со мной немного.

Она похлопала ладонью по ступеньке рядом со своим креслом. В этом приглашении не было никакого подвоха.

— У тебя такой вид, будто тебя что-то тревожит.

— Вообще-то, две вещи.

Я поднялся на веранду и сел там, куда она указала.

— Во-первых, я хочу еще раз извиниться. Знаю, вы уже слышали мои извинения, и от того, что я повторю их дважды, они не станут искреннее. Но мне хотелось еще раз попросить у вас прощения до сегодняшнего вечера. Чтобы мои извинения прозвучали не только тогда, когда все вокруг рушилось.

— Я знаю, что ты сожалеешь, Мэтт.

Она произнесла это просто, без малейшего желания проверить меня на искренность, и ласково похлопала по руке, лежавшей на перилах рядом с ее ладонью.

— Ты уже сказал самое трудное тогда, когда это действительно имело значение. Мне не нужно слышать твои извинения в третий раз, чтобы поверить в их искренность.

— А вот вторая новость гораздо приятнее. Грант одобрили. На всю сумму, без каких-либо дополнительных условий. Деньги принадлежат вашей семье, и вы можете распорядиться ими по собственному усмотрению.

На мгновение по ее лицу промелькнуло неподдельное чувство, прежде чем она успела взять себя в руки. Облегчение. Огромное, всепоглощающее облегчение, какое испытываешь, когда тяжкий груз, который так долго нес в одиночку, наконец исчезает с твоих плеч.

— Вот это, — произнесла она слегка охрипшим голосом, — действительно прекрасная новость для такого вечера.

Позади нас открылась сетчатая дверь, и на веранду вышла Хизер. В нежно-голубом платье, с собранными наверх волосами она выглядела точь-в-точь как повзрослевшая копия собственной дочери. Увидев меня, она остановилась в дверях, и на ее лице появилось теплое, немного удивленное выражение.

— Боже мой, ты все-таки пришел!

Она вышла на веранду и, проходя мимо, на мгновение положила ладонь мне на плечо. Этот простой жест говорил больше любых слов.

— Я рада, что ты здесь. Правда.

— Я хотел лично сообщить вашей маме новость о гранте. И еще раз извиниться перед сегодняшним вечером.

— Ты уже принес свои извинения, причем сделал это самым трудным способом, и я слышала каждое твое слово, — ответила Хизер. — Мне ты больше ничего не должен. Но есть кое-кто, кому тебе еще предстоит сказать самое главное.

Она посмотрела в сторону амбара, где теперь вовсю сияли гирлянды. Золотистый свет разгонял темноту, и казалось, будто все здание светится изнутри.

— Тебе лучше поторопиться, пока праздник не начался. Потом на всей территории фермы не найдется и пяти спокойных минут, чтобы поговорить с ней наедине.

Я уже собирался ответить, когда со стороны амбара по гравийной дорожке послышались шаги. Лицо Айрис мгновенно просияло, словно она разом сбросила несколько лет. Так умеют улыбаться только бабушки, дожидающиеся любимых внуков.

— А вот и он, — объявила она, уже потянувшись за сумочкой.

Из-за поворота появился Джонас в темном костюме, который сидел на нем так безупречно, словно был сшит специально для этого вечера. Я сразу понял, почему половина жителей города постоянно находила предлоги пройти мимо того места, где он находился.

Увидев меня, Джонас широко улыбнулся с такой непринужденной радостью, будто случайная встреча со мной на веранде его бабушки стала лучшим событием за всю неделю.

— Ну ты посмотри на себя! — воскликнул он, остановившись у подножия лестницы. — В прошлый раз, когда мы виделись, ты удирал на заднем сиденье моего фургона с сеном. Приятно для разнообразия увидеть тебя при других обстоятельствах.

— Взаимно. Костюм тебе идет больше, чем пояс с инструментами.

Он взбежал по ступенькам, переступая сразу через две, и крепко, по-дружески меня обнял. Так обнимаются люди, которые провели долгие часы бок о бок на крыше, а спустились с нее уже друзьями.

— Рад тебя видеть, дружище. Серьезно. Что бы там ни происходило между тобой и Лиззи, все наладится. В нашей семье рано или поздно со всем разбираются. Обычно самым трудным способом, но все-таки разбираются.

— Надеюсь сегодня этим заняться.

— Вот и молодец.

Он повернулся к бабушке и с нарочито церемонным поклоном предложил ей руку. Айрис шутливо замахнулась на него, но удержаться от смеха все равно не смогла.

— Не изволите ли прогуляться, мадам? Постарайтесь только не сломать лодыжку в этих туфлях, прежде чем мы хотя бы спустимся с холма.