— Некоторые из вас сейчас смеются подозрительно громко. Я это заметил и намерен незамедлительно внести соответствующие изменения в список подозреваемых.

Я наблюдала, как половина зрителей в первом ряду резко перестала смеяться, чем окончательно добила сидевших позади.

Впереди Розмари крепко сжала губы, отчаянно пытаясь сдержать смех, но в конце концов проиграла эту битву. Она наклонилась, толкнула мою бабушку локтем, и обе расхохотались, словно школьницы. Айрис замахала ладонью перед лицом, а Розмари вцепилась в ее руку. Две женщины, которые оценивали и осуждали этот городок и друг друга еще задолго до моего рождения, теперь хохотали вместе. Бабушка заметила меня за кулисами и принялась поочередно указывать то на Мэтта, то на меня, беззвучно произнося какие-то слова, которые я предпочла не расшифровывать.

А я стояла за кулисами и чувствовала, как что-то глубоко внутри, за ребрами, тихонько раскрывается. Потому что прекрасно понимала, каких усилий ему стоило это выступление. Никто другой даже не догадывался. Я так крепко сжимала планшет, чтобы не совершить чего-нибудь совершенно непрофессионального, например не разрыдаться прямо здесь. Эгги заметила мое состояние и обняла меня за плечи.

— Он великолепно справляется, — прошептала она.

— Приезжие из больших городов иногда спрашивают, не скучно ли служить в полиции такого маленького городка. Скучно. Я предпочитаю говорить вам правду.

Он перевернул последнюю страницу.

— За десять лет наше управление зарегистрировало более трехсот жалоб на нарушение тишины. Абсолютно все они касались одного и того же петуха.

Он покачал головой.

— Мы знали его имя. Знали, чем он занимается. Тем не менее обвинения ему так и не предъявили.

Он позволил зрителям вдоволь отсмеяться, после чего продолжил с выражением человека, докладывающего о трагической гибели коллеги при исполнении служебных обязанностей.

— Впоследствии этот петух скончался по естественным причинам. Однако жалобы продолжали поступать еще шесть месяцев после его смерти. В настоящее время мы проводим расследование.

Публика уже почти задыхалась от смеха. Мэтт положил листки на трибуну и один раз аккуратно выровнял стопку. Полагаю, это движение он совершил исключительно по привычке. Затем произнес заключительную часть выступления перед толпой, которая уже совершенно потеряла над собой контроль.

— Такова моя работа. Групповой чат, из которого я не могу выйти, похититель садовых гномов, которого мне не удается поймать, и петух, продолжающий поддерживать со мной связь с того света.

Он посмотрел на зрителей, до самого конца сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица.

— Спасибо. Вы были замечательной публикой. Теперь я вернусь в групповой чат.

Он приподнял одну бровь.

— Расследование в отношении всех присутствующих продолжается.

Зрители вскочили со своих мест. Мэтт стоял под гирляндами лампочек, а вокруг него бушевала толпа, которая поднялась на ноги исключительно ради него. И посреди этого восторженного рева он отыскал меня за кулисами. Меня первую, еще до того, как поклонился публике. Нашел взглядом поверх всех этих голов. Он даже тогда не улыбнулся, но посмотрел на меня, и на какое-то короткое мгновение его лицо совершенно преобразилось. Только для меня. Словно приоткрылась дверь, за которой горел теплый свет.

Я беззвучно произнесла одними губами:

— А я говорила.

Он слегка покачал головой.

— Это все благодаря тебе, — так же беззвучно ответил он.

И прежде чем я успела возразить, добавил:

— Тебе. Абсолютно все.

После выступления публика никак не желала его отпускать.

Когда целый городок решает полюбить кого-то, это происходит мгновенно. И очень громко. Стоило Мэтту сойти со сцены, как его буквально поглотила толпа. Первой до него добралась Бекка. Она подпрыгнула, повисла у брата на шее и радостно выкрикнула что-то такое, из-за чего он едва не утратил свое знаменитое каменное выражение лица.

Леви хлопнул его по спине и энергично пожал руку.

Эгги уже бросила меня и переместилась на передовую, где рассказывала всем, кто оказывался поблизости, что в детстве из Мэтта невозможно было вытянуть даже десяти слов подряд, а теперь только посмотрите на него! Она сияла от гордости.

Я держалась немного поодаль, возле края сцены, наблюдала за ним и изо всех сил старалась не расплакаться. За этот сезон у меня случилось немало счастливых моментов, но этот, пожалуй, превзошел их все.

Когда Мэтту наконец удалось добраться до меня, он сразу заключил меня в объятия.

— Я им понравился, — тихо произнес он, все еще немного задыхаясь, словно сообщал о чем-то, во что сам с трудом мог поверить.

— Они тебя обожают.

Я повернулась в его объятиях и подняла голову, глядя на этого милого, застенчивого мужчину, которому только что рукоплескал целый город.

— Я так тобой горжусь, что меня сейчас просто разорвет от счастья.

Он почти улыбнулся. Был совсем близок к этому.