В ту ночь я почти не спал. Вместо этого достал собственный блокнот, поскольку именно работой я привык справляться с подобными проблемами. И пусть все остальное во мне пришло в полнейшее смятение, руки по-прежнему оставались твердыми. Я знал, что в штате существует программа грантов на сохранение исторических ферм. В прошлом году я помогал миссис Прюитт, своей учительнице из подготовительного класса, заполнять такую заявку. Я прекрасно помнил, насколько длинной и утомительной была вся эта бумажная волокита. Но бумажная волокита никогда в жизни меня не пугала.

Поэтому я принялся решать проблему. Составил письмо, которое историческое общество должно было предоставить для подачи заявки. И все это время чувствовал, как впервые с того момента, когда я увидел итоговую сумму, напряжение в груди понемногу ослабевает. Потому что я нашел способ встать между Элизабет и банком.

Я расскажу ей потом. Именно такую сделку я заключил с самим собой, чтобы наконец позволить себе закрыть глаза и уснуть. После фестиваля. Тогда я покажу ей все документы, подготовлю заявку на грант, которую останется только подписать, и к тому моменту все уже будет улажено. Она поймет, что я не пытался действовать за ее спиной. Просто решил на шаг опередить ее. И обязательно меня поймет. Я настолько отчаянно нуждался в ее понимании, что построил весь свой план вокруг этой потребности и убедил себя, будто придумал нечто замечательное.

Я человек основательный. Это мое самое большое достоинство и одновременно самый серьезный недостаток. Но в ту ночь я совершенно искренне не смог бы сказать, какая именно сторона моего характера взяла верх.

Глава 26

Элизабет

За годы проведения конкурса талантов я повидала такое, что теперь никогда не смогу развидеть. Я наблюдала, как взрослый мужчина исполнял национальный гимн на пиле. Видела, как двое кузенов представляли номер, который они называли современным танцем, а наша страховая компания наверняка сочла бы основанием для судебного иска. Я вручала микрофон чревовещателю, чья кукла питала вполне обоснованную ненависть к мэру. Конкурс талантов — это место, где жители Свитбрайера демонстрируют отвагу и полное отсутствие способностей примерно в равных пропорциях. Я обожала его едва ли не больше всех остальных мероприятий фестиваля и ни разу в жизни не нервничала.

Но сегодня я нервничала.

Я стояла за кулисами сцены, которую мы каждую осень возводили возле большого амбара. Обычный помост из фанеры с гирляндами лампочек над ним, тюками сена вместо передних рядов и складными стульями для всех, кто успел прийти пораньше. Сжимая в руках планшет с документами, я наблюдала за постепенно заполнявшейся площадкой.

Там собралась вся моя семья, что совершенно не способствовало душевному спокойствию. Мама заняла крайнее место, нацепила очки для чтения и держала программку на вытянутой руке, словно собиралась выставлять оценки за каждое выступление. Рядом с Гвен в ряд сидели все трое ее детей, чье примерное поведение удалось купить при помощи карамельного попкорна и тыквенных пончиков. Донна и Тиффани обслуживали прилавок с сидром в глубине площадки и твердо намеревались смотреть выступления в перерывах между продажами. Джун заняла место ровно посередине, уже подняв телефон и запустив прямую трансляцию. Стоило Мэтту хотя бы неудачно дернуться, и соответствующее видео оказалось бы в интернете раньше, чем он успел бы покинуть сцену. А уж подписчики Джун не упускали ни единой мелочи. Впереди, в кресле, которое кто-то специально притащил для нее, поскольку никто в здравом уме не посмел бы заставить Айрис Старлинг сидеть на тюке сена, восседала моя бабушка. Закутавшись в лоскутное одеяло, она принимала посетителей и рассказывала всем окружающим, что лично предсказала успех Мэтта в соревновании по поеданию пирога, а потому готова принимать поздравления как сейчас, так и позднее.

— Дыши, — раздался голос возле моего локтя.

Тетя Эгги, родственница Мэтта, закутанная в свое лучшее шерстяное пальто, стояла рядом, держа в каждой руке по стакану сидра. Один она протянула мне.

— У тебя такой вид, словно ты вот-вот сорвешься с места и убежишь куда глаза глядят. Сделай глоточек. Расслабься.

Я лихорадочно отпила сидра. Не помогло.

— Он возненавидит это выступление. Он застынет и не сможет произнести ни слова. Эгги, о чем я вообще думала…

— О том, что он смешной, просто раньше никто не позволял ему это показать. — Она похлопала меня холодной ладонью по щеке. — А теперь успокойся, дорогая. Он справится. Твой выход.

Я вернула Эгги только что полученный стакан сидра и вышла на сцену с сердцем, колотившимся, словно у перепуганного зайца, и намертво приклеенной к лицу фирменной фестивальной улыбкой. Публика встретила меня теплыми, разрозненными аплодисментами, которыми обычно приветствуют женщину, знакомую всем еще с тех времен, когда она разъезжала с косичками в семейном фургоне, обслуживавшем торговые автоматы. Я постучала по микрофону, дождалась, пока короткий свист заставит зрителей притихнуть, и начала.

— Добрый вечер, Свитбрайер! Правила вам прекрасно известны. Каждый год находится один смельчак, который решает, что талант — это нечто большее, чем привлекательная внешность и умение красиво держать тыкву.

По рядам прокатилась волна смеха. Джун восторженно завопила из-за своего телефона.