— Следующий участник не нуждается в представлении, поскольку большинство из вас уже получали от него предупреждения. Некоторые даже два.

На этот раз зрители расхохотались по-настоящему. Я почувствовала, что публика окончательно расположилась ко мне и с удовольствием готова поддержать любую шутку. Рискнула бросить взгляд за кулисы, где в идеально отглаженной форме стоял Мэтт, похожий на человека, которому вот-вот предстоит давать показания в суде. Я прекрасно видела, что он нервничает. Но он улыбнулся, пытаясь меня успокоить, и в ту секунду я едва не забыла следующую фразу.

— Он уже много лет защищает наш городок. А сегодня попытается его развлечь. Встречайте бурными аплодисментами офицера Мэтта Хартфорда!

Я покинула сцену настолько быстро, насколько позволяли остатки моего достоинства, и снова скрылась за кулисами, чтобы наблюдать за происходящим. Потому что единственной частью сегодняшнего вечера, которую я совершенно не могла контролировать, оказалось именно то, что имело для меня наибольшее значение.

Он вышел в полной полицейской форме и остановился за трибуной, которую мы установили специально для него.

И тут раздался первый взрыв смеха, хотя он еще не произнес ни единого слова. Он действительно надел форму — идеально отглаженную, со значком, служебным ремнем и всеми полагающимися принадлежностями, — чтобы выступить со стендапом на Празднике урожая. Публика оценила шутку еще до того, как он добрался до микрофона. По рядам с тюками сена прокатилась волна восторженного смеха. Мэтт остановился возле микрофона. С предельной серьезностью снял его со стойки и обвел взглядом самую многочисленную публику, которую нам удавалось собрать за последние годы. Все складные стулья были заняты, на тюках сена не осталось свободных мест, а по бокам зрители стояли в три ряда. И на лице у Мэтта застыло то самое выражение, с которым он обычно сообщал водителям о неисправном заднем фонаре.

Он терпеливо дождался, пока публика успокоится. «Дай им время отсмеяться», — говорила я ему. И этот невыносимый, великолепный мужчина действительно меня послушался.

— Добрый вечер, Свитбрайер. — Его голос был таким же ровным, как поверхность озера на рассвете. — Сегодня меня попросили продемонстрировать свой талант. Считаю необходимым официально заявить, что никакими талантами не обладаю и заблаговременно уведомил об этом организатора в письменной форме.

Зрители расхохотались. Мэтт даже не улыбнулся. Он стоял совершенно неподвижно, словно статуя, терпеливо дожидаясь, пока волна смеха поднимется, достигнет своего пика и постепенно утихнет. Именно его каменное выражение лица и составляло всю прелесть номера, как я и предполагала. А я стояла за кулисами, чувствуя, как сердце подбирается к самому горлу.

— В связи с этим мне предложили вместо демонстрации таланта рассказать, каково это — служить в полиции городка подобных размеров. В рамках подготовки я изучил архив нашего управления за последние десять лет. Позвольте поделиться некоторыми результатами.

Он с величайшей торжественностью перевернул первую страницу.

— В нашем городе активно действует добровольная соседская дружина. У нее есть групповой чат. Меня включили в него против моей воли.

Он поднял глаза с выражением человека, который уже смертельно устал от происходящего.

— За два года существования дружина раскрыла ровно ноль преступлений и отправила приблизительно девятьсот сообщений. Большинство из них посвящено подозрительному фургону, который, как впоследствии выяснилось, принадлежит сантехнику.

Он выдержал небольшую паузу, выразительно приподняв брови.

— Сантехник тоже состоит в этом чате. Он уже объяснял ситуацию. Это не помогло.

Очередная пауза.

— Я отключил уведомления. Полагаю, в нашем городе подобные действия сами по себе считаются преступлением. После выступления добровольно сдамся полиции.

Публика уже покатывалась со смеху. Он терпеливо дождался, пока все успокоятся, и перевернул страницу.

— Однако благодаря групповому чату мне стало известно об одном настоящем преступлении. Я хотел бы рассказать о нем сегодня, поскольку до сих пор не сумел раскрыть это дело.

Он выдержал долгую, исполненную серьезности паузу.

— На протяжении двух лет с лужаек перед домами жителей Свитбрайера бесследно исчезают садовые гномы, которые спустя несколько недель обнаруживаются в совершенно других дворах. Никто не желает подавать официальное заявление, поскольку никому не хочется прослыть человеком, вызвавшим полицию из-за садового гнома. Поэтому они рассказывают мне об этом в продуктовом магазине.

Он перевернул страницу.

— Теперь у меня есть карта перемещений. Установлена хронология происшествий. Кроме того, имеется несколько подозреваемых.

Он обвел взглядом публику. Выражение его лица ничуть не изменилось.