Поэтому, когда в одиннадцать я вернулся с объезда и обнаружил ее в участке, на стуле рядом с моим столом, с картонной папкой в руках и сияющей улыбкой на лице, я не удивился. Насторожился — да. Удивился — нет. Разумеется, на входе ее пропустили без разговоров: начальником полиции был Кэйд Барретт, брат Ливая, а значит, моя сестра, выйдя замуж, породнилась с моим непосредственным начальством, и теперь график смен полицейского управления Свитбрайера заодно служил ее семейным древом. Дверь кабинета Кэйда дальше по коридору была открыта. Он ее не остановил.

— Привет, — сказала она.

— Нет. — Я повесил ключи на крючок возле монитора, сел и посмотрел на папку так, как обычно смотрю на оставленные без присмотра сумки.

— Ты ведь даже не знаешь, что там.

— Знаю, что оно в папке. Ты принесла папку. Хорошие новости в папках не приносят.

— Это прекрасная папка. — Она положила ее на мой стол и с хитрой усмешкой выровняла по краю — нарочно, чтобы меня поддеть: о моих отношениях с прямыми углами она знала с детства, — а потом сложила сверху руки, как сотрудница кредитного отдела. — Как прошло утро?

— Бекка.

— Разобрался с аварией Хендерсонов? Донна говорит, все началось еще в девяностых, из-за какой-то лодки.

— Бекка-а-а, — повторил я, растягивая имя, чтобы она поняла: я серьезно.

— Ладно. — Она набрала воздуха, и сквозь озорство на ее лице проступила спокойная решимость. Вот это встревожило меня еще больше, потому что с озорством я справляться умел. — Мэтт. В октябре Праздник урожая.

— Я в курсе. Каждый год регулирую там движение. Бывает тяжко.

— Вот именно, — сказала она. — Ты там работаешь. На параде работаешь, Четвертого июля работаешь, всю мою свадьбу проработал — не спорь, Леви считал: ты одиннадцать раз проверил боковую калитку… — Я мысленно отметил, что надо обсудить с Ливаем конфиденциальность. — А когда ты в последний раз делал в этом городе хоть что-нибудь, кроме работы, бензин стоил дешевле. Так вот. — Она подвинула папку ко мне. — Я записала тебя на конкурс «Мистер Тыква».

На какое-то мгновение я всерьез решил, что ослышался. В участке было шумно: через два стола от меня Тревор Хейл разговаривал по телефону, причем уже час, объясняя кому-то из управления шерифа округа подробности дела, над которым работал весь месяц. Так что из-за его разговора и треска рации я решил, что сестра сказала что-то другое, а мой мозг неправильно сложил слова.

Я открыл папку. Внутри лежала копия. ПРАЗДНИК УРОЖАЯ В СВИТБРАЙЕРЕ — ОФИЦИАЛЬНАЯ ЗАЯВКА НА УЧАСТИЕ В КОНКУРСЕ «МИСТЕР ТЫКВА». Мое имя. Мое настоящее имя, выведенное печатными буквами почерком сестры, и галочка в клеточке рядом с пунктом, где говорилось, что участник согласен пройти все пять туров при любой погоде.

— Соревнование по поеданию пирога, — прочитал я вслух. — Конкурс костюмов. Вырезание фонарей из тыквы. Конкурс талантов… — Я замолчал и почувствовал, как лицо скривилось от отвращения. — Талантов, — повторил я и поморщился: на этом слове голос дал петуха.

— Угу.

— Ребекка Линн Хартфорд. — Я шумно выдохнул. — Блядь. То есть Барретт. Какого хрена?

— Не надо называть меня полным именем. Заявка уже подана. — Она произнесла это так, как я объявляю о перекрытии дороги: с сожалением, но дорога закрыта, и ничего тут не поделаешь. — Все официально, все знают, твое имя уже в списке в Stop & Go, а Джуд этот список видел. Так что, если откажешься, отказываться придется перед Джудом, и он будет припоминать тебе это на каждом мероприятии, где вы оба окажетесь, до конца ваших дней.

— Джуд участвует?

— Джуд уже тренируется. Спрашивал у Элизабет, какие пироги положены по регламенту.

— Для пирогов есть регламент? — спросил Тревор через два стола от нас, прикрыв трубку ладонью, ровно тем тоном, каким указывал на нестыковки в показаниях подозреваемого. Ах да, Тревор был женат на Роуз, сестре Ливая. Так что новая родня Бекки окружала меня со всех сторон.

— Занимайся своим делом, Хейл, — бросил я в ответ.

Я откинулся на спинку стула. Вокруг нас участок жил своей жизнью: телефоны, рация, голос Тревора, ставший тихим и терпеливым, как всегда, когда в деле наконец что-то начинало складываться. А я смотрел на младшую сестру, которая все спланировала именно так, как я ее учил: пути отхода перекрыты, время на отступление вышло.

— Я не буду участвовать в конкурсе, Бекка.

— Почему?

— Потому что… — На этом фраза и оборвалась. Потому что я работаю. Потому что кто-то должен следить за периметром. Потому что в последний раз, когда этот город видел меня за каким-то занятием, я либо был в бронежилете, либо вел тебя к алтарю, и то и другое было моей обязанностью, а кем быть, когда я ничего не обязан, я не знаю. Ничего из этого я не собирался произносить за столом посреди участка, поэтому сказал: — Потому что это не мое. Я таким не занимаюсь.

И Бекка, которая за всю жизнь ни разу не позволила мне так просто отвертеться, подалась вперед и положила ладонь на папку.