И кроме того, я чувствовал себя... новым. Я перекатываю это ощущение в голове, добавляя к списку тех, которых толком не понимаю, но узнаю, когда испытываю. Теплое чувство объятий, когда вижу Эмори с Эйденом, ощущение шампанского с молнией, когда выхожу на сцену. А теперь еще и чувство, будто мои органы слишком велики для тела. Нет, не то. Будто мое тело слишком мало, чтобы вместить меня целиком. Когда я с Кэти, кажется, что весь мир принадлежит мне.

Я улыбаюсь себе, подходя к зданию кейтеринга. Они здесь с пяти утра, и когда я стучу, дверь открывает сама Александра.

Она критически осматривает мою грудь и протягивает два кофе.

— У меня кое-что для тебя есть.

— Да?

— Если скажешь, что это от меня, я все буду отрицать, — ее взгляд скользит в сторону, потом она запускает руку в карман поварской куртки и вытаскивает бутылку сливок для кофе с самодельной этикеткой, которую я узнаю.

У меня расширяются глаза.

— Где ты это взяла?

— Моя подруга управляет Beans ’N Brew. Она дала мне бутылку. Их фирменный летний рецепт. На вкус как свежие сладкие сливки с легкой ноткой цветка апельсина, — она пожимает плечами, но явно сдерживает улыбку.

Я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз видел ее улыбающейся.

— Зачем? — спрашиваю я, забирая бутылку и выливая неприлично много в кофе Кэти.

— Потому что она заслуживает хорошего, — просто говорит Александра. — А ты? С ней? Ничего лучше я еще не видела.

Я все еще борюсь с комом в горле, когда она выхватывает бутылку у меня из рук и захлопывает дверь перед моим лицом.

ГЛАВА 49Кэти



— Здесь? — я болтаю ногами и щурюсь на воду. Мы в пятидесяти ярдах от одного из островов в заливе, но дна я не вижу.

— Ага, — Тристан устраивается рядом со мной на платформе у кормы Targa.

Она – сорок футов дерева, хрома и безупречно белой обшивки, с огромной площадкой для загара и утопленной зоной отдыха. Мы сидим рядом на самом краю под солнцем.

— Здесь приходится бросать якорь. Если подойдем слишком близко, рискуем застрять, когда начнется отлив.

Пальцы ног касаются воды. На нем неоново-оранжевые плавательные шорты и выцветшая белая футболка с надписью Prince большими буквами. На мне самый спортивный из моих купальников. Идеальный день конца июня – такой, когда солнечный свет будто можно почувствовать кожей, а мои волосы уже обжигают шею сзади.

— Мы пробудем здесь так долго?

— Можем.

Я бросаю на него взгляд. Он опирается на ладони позади себя, и от этого каждая мышца на руках выступает особенно четко. Улыбка кривая, хитрая, словно у него есть секрет, которым он не собирается делиться.

— Что? — я прищуриваюсь.

— Просто рад, что жив.

— Не верю.

Он смеется и толкает меня плечом.

— Хочешь исследовать?

— Там? — я киваю на остров.

Он полудикий: на конце стоит маленький маяк, дальше за усыпанным камнями пляжем тянутся спутанные низкие деревья и кусты. В заливе вокруг Краунхейвена полно таких островов.

— Он особенный.

— Что это значит?

Его рука цепляет ворот футболки, он стягивает ее через голову, и я получаю долгий, вызывающий слюну взгляд на стройные линии его торса.

— Это значит, что я никогда не привозил сюда девушку и хочу показать его тебе.

Пульс подскакивает.

— Тристан, — предупреждающе произношу я.

— Что? — он поднимается, а у меня перехватывает дыхание, пока я смотрю. Он соскальзывает в воду, на пять секунд исчезает под поверхностью, потом выныривает, встряхивая головой, как собака, и ухмыляется. — Иди ко мне, Кэти.

— Не стоит.

— А тебе не хочется?

Конечно хочется.

Я хочу свернуться рядом с ним и уснуть на солнце. Хочу положить голову ему на колени. Хочу еще сотню летних дней с ним. Хочу провести пальцами по его челюсти, почувствовать его язык у себя во рту и делать это каждый день, пока мы не умрем. И мне кажется, он тоже этого хочет, и, о боже, нет, конечно не хочет, потому что в начале лета он сказал, что предпочел бы вообще ничего не чувствовать.

— Кэти, — уговаривает он.

Я зажмуриваюсь, пытаясь распутать мысли.

Прокручиваю в голове каждое слово со вчерашней ночи и сегодняшнего дня и хочу понять его. Он ведет себя иначе. Почти нежно. Горячо. Глупо, сексуально и постоянно меня трогает.

Но значит ли это, что он хочет большего?

Не думаю. Мне кажется (и думать трудно, потому что он ведет большим пальцем по моему колену), что для него это просто развлечение. Он чувствует, будто вокруг него затягиваются тиски. А это – отвлечение перед браком. То, чего мы оба давно хотели, а не что-то более глубокое.

Между «просто практикой» и настоящими чувствами огромная пропасть, и это не они. Тристан не хочет ничего чувствовать.

Он сам мне это сказал.

А я хочу.

Низ живота ноет. Легкое движение его пальцев вверх по бедру ненадолго успокаивает боль, но она возвращается – сильнее и острее, словно камень внутри.

— Чего ты от меня хочешь, Тристан?