Я открываю дверь и вижу Александру, почти скрытую за горой контейнеров с едой на подносе.

— Кэти, — кряхтит она, пока я спешу помочь ей занести все внутрь. — Это на тебя не похоже. И ты даже не любишь лобстера. А вот Тристан...

Она поворачивается, ее острый взгляд цепляется за что-то у меня за спиной, и глаза расширяются. Я и без того знаю, что она увидит, еще до того, как он выходит вперед: почти полностью обнаженного, идеально сложенного Тристана Принца ростом метр девяносто. Его боксеры такого яркого синего цвета, что глазам больно, и мне стоило заставить его надеть футболку, но мне нравится смотреть, а ему, кажется, нравится красоваться. С тех пор как мы вернулись из сада, он не выходит из моего пространства, а взгляд у него все время горячий и сосредоточенный.

Жар ползет по щекам и ниже, к груди, пока Александра переводит взгляд с меня на него и обратно.

— Привет, — тепло улыбается Тристан, забирая у нее поднос. — Я возьму. Спасибо, Александра. И извини за все это... — он обводит рукой грудь. — Одежда в сушилке.

— Без проблем. Я позже зайду за посудой, — говорит она, потом прочищает горло. — Или, может, завтра.

Он смеется и выпускает ее, а я беспомощно смотрю, как он идет. Мышцы спины и задницы восхитительно напрягаются, когда он открывает ей дверь. Когда поворачивается ко мне, глаза светятся озорством.

— Тристан, — тихо стону я.

— Проблема?

Я вижу, как он сдерживает улыбку.

— Ты такой очевидный.

Я закрываю лицо ладонями. Он фыркает и выдвигает стул.

— А почему бы и нет?

Я опускаюсь напротив него, поджимая колени под толстовку Prince, которая на мне надета. Она принадлежит Тристану: он оставил ее здесь в прошлом году и так и не забрал. Его взгляд скользит вверх по моему телу и останавливается на лице, и мне кажется, я вижу в нем удовлетворение, прежде чем он начинает открывать контейнеры и расставлять их рядом с шахматной доской на столе.

— Я просто думала, что ты захочешь оставить это между нами, — тихо говорю я.

При этих словах что-то дергается в животе. Я всего лишь персонал, не наследница и не блестящий ученый, и все это будут знать.

— Не хочу, — спокойно отвечает он и наклоняет голову. — А ты?

Пока он смотрит на меня, мне кажется, будто я вижу лишь половину истории. Не помню, когда в последний раз Тристан был настолько на чем-то сосредоточен. Вообще-то...

Я прищуриваюсь.

Почему он так себя ведет? В его взгляде есть острота, и он постоянно прячет улыбку. Он выкладывает себе лобстера, мне пасту с моллюсками, а я наблюдаю за ним, склонив голову.

— Ты странно себя ведешь.

— Именно это мужчина и хочет услышать после умопомрачительного оргазма.

Я фыркаю.

— Не уходи от темы. Я тебя знаю. У тебя тот же взгляд, что был, когда вы с Сиенной делали ставки на отношения Эйдена и Эмори. Такой... заговорщицкий. Что-то происходит.

Кажется, он изо всех сил старается не улыбаться, передавая мне тарелку.

— Белого вина?

— Давай, — я поджимаю губы. — Сыграем в игру.

На его левой щеке появляется ямочка.

— Мы и так играем в шахматы.

— Добавим остроты.

Я начинаю расставлять фигуры. Чувствую себя так, будто на язык льется шампанское: легкое, шипучее, от которого кровь начинает гудеть.

— Ты, — я указываю на него фигурой. — Слишком хорошо умеешь хранить секреты.

— Я в деле, — он откидывается назад. — Но играю белыми.

Я закатываю глаза.

— Может, еще и покормить тебя с ложечки?

Он смеется.

— Какие ставки?

— Каждый из нас может задать вопрос и получить честный ответ. По одному за каждую взятую фигуру. Пешки не считаются. Слишком легко.

Его улыбка сияет.

— По рукам.

Он двигает пешку к центру – его обычное начало.

Через три хода он забирает моего коня со стороны ферзя. Кладет его на стол точным движением пальцев, складывает руки на плоском животе и откидывается назад.

— Так-так, — тянет он. Ямочка снова появляется. — Я хорош в постели?

Я смеюсь. Ничего не могу с собой поделать.

— Ты такой мужик. Да. Да, ты потрясающий.

Мой взгляд спускается к его мускулистой груди, к узким бедрам в боксерах, которые скорее показывают, чем скрывают, и возвращается к насмешливой улыбке.

Его глаза блестят, когда он наклоняется вперед.

— Нет, Кэти, это мы были потрясающими. Для этого нужны двое, — он постукивает украденной фигурой по столу. — Вот в чем секрет хорошего секса.

Я ерзаю на стуле.

— С тобой все было легко.

Я рискованно поднимаю на него взгляд, остро ощущая собственную неопытность, но он улыбается мне – больше глазами, чем губами.

— Да, — говорит он. — Было.

Я хочу повторить, и хуже всего то, что я не уверена, что когда-нибудь почувствую с кем-то то же, что почувствовала с Тристаном.

Я снова смотрю на доску и торопливо беру его королевского коня.

— Постарайся, Бейли, — мурлычет он.

Я хрущу костяшками пальцев.