— Когда ты впервые представил меня голой?

Он давится пивом.

— Серьезно?

— Ага.

Кончик его языка появляется, чтобы слизать каплю пива с губы, и живот тут же ухает вниз.

— Рано, — неуверенно говорит он, крутя бутылку в пальцах. — Эм... наверное, тогда, когда ты чуть не свалилась с лестницы. На тебе были шорты, и я... — он морщится, смутившись. — Виновен.

Я издаю потрясенный смешок.

— Шорты? Серьезно?

— У тебя красивые ноги, — восклицает он и наклоняется вперед, глаза сияют. — Дай мне победить, и обещаю обращаться с ними очень хорошо.

Ощущение шампанского внутри становится сильнее. Я двигаю пешку, притворяясь, что на меня это не действует.

— Это был первый день нашего знакомства, Тристан.

Он двигает слона.

— Я не извращенец.

— Твои слова, — поддразниваю я, не сводя глаз с фигуры, которую он подставил.

— Я просто... заметил, ладно? Но тебе нужен был друг, а не интрижка, так что я отправил тебя в коробку «друг-сотрудник», а потом... — он проводит рукой по затылку. — Видимо, коробка переполнилась, и, похоже, в ближайшее время я ее закрывать не собираюсь.

— Не закрывай, — торопливо говорю я и снова опускаю взгляд на свои фигуры.

Я чувствую его взгляд на лице, и кожа начинает гореть.

Я хочу разгадать его, но совершенно не хочу, чтобы он понял, насколько сильно мне хочется этого. Насколько сильно я хочу быть частью его мира, кем-то достойным того, чтобы он выбрал меня, чтобы я была для него чем-то большим, чем интрижка.

Я двигаю пешку и встречаюсь с ним взглядом. Он смотрит на меня так, будто я головоломка, которую он хочет разобрать, или шахматная партия, которую хочет выиграть. Я всегда остаюсь на заднем плане, но рядом с ним – никогда, и, боже, я не хочу, чтобы это прекращалось.

— Ох, Бейли, — ухмыляется он. — Плохой ход.

Он забирает моего ферзя, и у меня отвисает челюсть.

— Я отвлеклась, — протестую я. — Из-за голой кожи, — я хмуро смотрю на него. — В обычной ситуации такого бы не случилось.

Он перебрасывает фигуру из руки в руку.

— Знаю. И все же, — его улыбка самодовольна до безобразия. — Думаю, это стоит двух вопросов, как считаешь?

— Эм... ладно.

Теперь почва уходит у меня из-под ног. Пока он отпивает пиво, внутри возникает ощущение свободного падения, и внезапно я понимаю, что попалась в ловушку собственной игры.

Тристан Принц чего-то хочет, и я не уверена чего. Его горло двигается в долгом глотке, потом он ставит бутылку и склоняет голову набок.

— Когда ты впервые представила меня голым?

— Давно, — неуверенно отвечаю я.

Его брови поднимаются, пальцы пляшут над конем перед ним – явная угроза, если я продолжу пытаться контролировать центр.

— Ладно, — вздыхаю я. — В первый раз, когда мы поднялись на крышу. На твой день рождения три года назад.

Его конь опрокидывается, и он быстро ставит его обратно.

— Через две недели после нашего знакомства? Ты уже тогда представляла меня голым?

В его голосе появляется странный сбой, от которого я начинаю ерзать. Я слишком честна, слишком крепко цепляюсь, и все это определенно закончится для меня катастрофой. Но остановиться не могу. Тристан что-то во мне вскрыл – защитную оболочку, которой я окружала себя годами.

— Да, — я втягиваю нижнюю губу в рот. — Со мной было то же самое. Друг, подопечный... — я неловко двигаюсь. — Моя коробка тоже переполнилась.

Лицо горит.

— Боже, — смеется он, и я не совсем понимаю почему.

Он качает головой и проводит ладонью по лицу. Кажется, он произносит что-то вроде «идиот», но это не имеет смысла.

Я отпиваю холодное белое вино. Оно свежее и легкое, но совершенно не охлаждает жар в животе.

— И что ты думаешь? — спрашивает он. — Для тебя это слишком странно? Жалеешь о чем-нибудь?

Голос у него непривычно хриплый.

Должна бы. Я должна жалеть, что мы с ним перешли эту черту, но каждый раз, когда смотрю на него, мне кажется, будто грудь расширяется.

— Должна, да?

— Я не жалею, — осторожно говорит он. — И думаю, тебе тоже не стоит. Если это то, чего ты хочешь.

Сердце будто раздувается. Конечно, он будет смеяться во время секса, конечно, после будет открытым, честным и заботливым. Та, кому он достанется, его не заслужит. Я в этом уверена.

Я глубоко вдыхаю. Признание кажется чем-то огромным.

— Я не хочу жалеть.

Уголок его рта поднимается.

— Тогда не жалей.

Я закатываю глаза на его самоуверенность, скатываю салфетку в шарик и бросаю ему в голову.

— Тебе легко говорить.

Его глаза сияют, когда он ловит салфетку прежде, чем она успевает его задеть.

— С салфетками у тебя ужасный прицел. Надеюсь, с пулями лучше. И нет, — он сглатывает. — Мне не легко это говорить.

Пульс сбивается.

— Ладно. Тогда я хочу еще.

Я вскидываю подбородок, словно бросая ему вызов отказать.