Я в него влюбляюсь.

Конечно влюбляюсь.

ГЛАВА 50Тристан

Ей не нравится. Мы сидим на пледе, который я запихнул в гермомешок и не забыл прихватить, она пьет воду из бутылки и с любопытством оглядывается, но ничего не говорит, а я чувствую себя идиотом.

Остров – маленькая скала, загаженная птицами, с красно-белым маяком. Не сказочная страна и не то место, которое способно восхитить взрослую женщину. Волшебным он кажется только детям, даже если для меня до сих пор остается таким.

Такое чувство, будто я вырезал сердце из груди и протянул ей на ладони.

Вообще-то, это было бы проще.

— Можно зайти внутрь маяка?

Я моргаю, глядя на Кэти. Она снова оказывается в фокусе – до боли красивая, с влажными огненно-рыжими волосами и в крошечном черном купальнике. Он предназначен для плавания по дорожкам, потому что, конечно же, предназначен. Бейли практична даже в выходной. Сердце будто сжимается, когда она улыбается мне, а ее разноцветные глаза сверкают.

— Хочешь зайти внутрь? — это первое, о чем я спросил отца, когда мы нашли остров, и я не могу сдержать смех.

— Конечно, — она тычет меня в бок, а я перехватываю ее руку и прижимаю к своим ребрам. — Не смейся надо мной.

Я посмеиваюсь и стаскиваю ее с пледа. Мы пробираемся к маяку сквозь заросли, огибаем низкие сосны и проходим мимо чаек, гнездящихся на берегу и подозрительно следящих за нами. Я показываю ей уже обтрепавшиеся веревочные качели, которые когда-то повесил, и табличку Уайта с надписью «Не входить» и черепом со скрещенными костями. Кэти смеется, и каждый раз, когда я что-нибудь ей показываю, ее пальцы крепче сжимают мои, будто она хочет убедиться, что я знаю: она меня видит.

Полюби меня, говорю я ей каждым ответным пожатием. Полюби меня так же сильно, как я тебя.

Я боюсь, что меня недостаточно. Что этот остров – слишком мало и слишком поздно, что она не поймет, что он значит для меня.

Я ее впечатляю? Она хочет меня так же, как я хочу ее?

Никогда не задумывался, соответствую ли ее требованиям. А теперь внезапно до боли отчаянно хочу соответствовать каждому. Я хотел быть мерилом, по которому она будет оценивать других мужчин, а теперь понимаю, что, возможно, сам даже не попадаю на эту шкалу.

Я толкаю дверь маяка и жестом пропускаю ее вперед. Внутри чисто и залито солнцем, потому что я приезжаю сюда, мою полы и протираю окна. Лучи падают на пол сквозь старые застекленные окна, а Кэти медленно поворачивается вокруг себя, запрокинув голову и разглядывая все вокруг.

Я зажмуриваюсь и глубоко вдыхаю через рот. В голове звучит совет Эйдена:Эмори полюбила его сильнее, когда узнала о нем все.

— Именно сюда я собирался сбежать в день похорон отца.

Кэти резко поворачивает голову и смотрит на меня огромными, потрясенными глазами из-под густых ресниц.

— Правда?

— Пока ты не пришла, да, — я с трудом сглатываю. — Отец часто привозил меня сюда в детстве. Это было наше место. Все эти годы я приезжал сюда, чтобы сбежать.

— От чего? — спрашивает она. Ее взгляд мягкий, и мне почти невозможно смотреть ей в глаза.

— В основном от последствий собственных поступков, — я бесцельно хожу по комнате, горло сжимается, в каждом углу этого места мерещатся призраки отца. — В детстве я постоянно все портил, Кэти. Постоянно. Я так завидовал Эйдену.

Я слышу ее резкий вдох.

— Мы всегда были близки, но в детстве мне казалось, что у него есть все. Родители окружали Эйдена вниманием. Не тем, которое ему было нужно, но все равно я сгорал от зависти. Я был... запоздалой мыслью.

Я провожу пальцем по пыли на оконной раме.

— Я постоянно устраивал неприятности. Наверное, пытался привлечь внимание. Был таким эгоистичным. Таким бунтарем. Однажды разбил машину отца, когда поехал следом за ним и Эйденом на винокурню. Сломал Уайту руку, столкнув его с дерева. Меня выгнали из школы-пансиона за драку.

Воспоминания захлестывают меня вместе с уверенностью, что я до сих пор тот же человек, а такой человек не заслуживает Кэти.

— Во многих смыслах я был один, даже когда рядом была семья.

— Я видела фотографии.

Я удивленно смотрю на нее.

— Какие?

— Те, что в главном доме. Одна особенно запомнилась. Вы все на лодке, но ты стоишь в стороне. Все что-то празднуют, а ты выглядишь потерянным. Мне хотелось обнять того маленького мальчика.

Горло сжимается.

— Если бы только тот мальчик знал, что однажды у него появится Кэти, — она просовывает ладонь в мою и сжимает пальцы. — В глубине души я всегда чувствовал себя лишним. Я все порчу. И я отказываюсь стать человеком, который испортит еще и «Prince Bourbon». Поэтому до сих пор не настоял на том, чтобы официально объявить меня генеральным директором, хотя хочу этого так сильно, что ночами лежу без сна и придумываю, как сделать компанию лучше.

— Я не вижу тебя таким, — яростно говорит она. Ее взгляд пылает.