— Все нормально, — я улыбаюсь ей маленькой, грустной улыбкой. После этого она точно не сможет любить меня. Увидит таким же, каким видит семья: сплошной проблемой. Человеком, на которого нельзя положиться. Не партнером.

— Тристан, ты не понимаешь, — она хмурится. — Ты мне нравишься. Именно такой, какой есть. Мне нравятся даже твои недостатки.

— Я чуть не врезал парню за то, что он с тобой танцевал, — сухо замечаю я, но от решимости в ее глазах и упрямо сжатой челюсти сердце колотится в груди. Это Бейли в ярости, и мне нравится Бейли в ярости. Нравится злая, защищающая и преданная Кэти, и нравится, что именно меня она хочет защищать.

— Ага. И мне это понравилось.

— Что? — смех с трудом вырывается из горла.

— Конечно понравилось. Никто раньше не хотел сделать такое ради меня, Тристан. Только ты. Если это эгоизм или бунтарство, я готова выбирать их каждый день, — она кладет ладонь мне на сердце. — Ты не понимаешь. Когда я приехала в Краунхейвен, я тонула. А ты стал для меня спасательным кругом. В тот первый день и каждый день после. Ты не видишь, как люди улыбаются тебе просто потому, что первым улыбнулся ты. Ты входишь в комнату – и там становится светлее. Люди расправляют плечи. Ты видишь людей. Думаешь, я не замечаю, что ты оставляешь двести процентов чаевых каждый раз, когда мы куда-то ходим? Или что спрашиваешь людей, как у них дела, и действительно слушаешь ответ? Что заводишь разговор с каждым гребаным человеком, которого встречаешь? А эти дурацкие футболки с приколами, подарки на дни рождения и твоя назойливая привычка проверять, все ли у людей хорошо – нет, по-настоящему хорошо?

— Кэти, — я едва могу выговорить ее имя.

— Я еще не закончила.

— Да, убийца.

Она упирается ладонью мне в грудь и прижимает спиной к стене.

— Ты должен нравиться самому себе, Тристан Принц. Потому что ты нравишься мне, и на меньшее я не согласна.

Сердце болезненно бьется о грудную клетку.

— Я тебе нравлюсь?

— Очень. Рядом с тобой я будто заряжена электричеством, словно могу все. Я сама себе поражаюсь. Ты даешь мне уверенность, и меня до безумия бесит, что ты не видишь, какой ты потрясающий и как делаешь людей счастливыми. Как делаешь счастливой меня...

Я накрываю ее рот своим, прежде чем она успевает закончить.

ГЛАВА 51Кэти

Губы Тристана почти болезненно впиваются в мои, прежде чем он разрывает поцелуй, чтобы судорожно вдохнуть. Я прикусываю его нижнюю губу. Тихое ругательство срывается с его языка и повисает между нами.

— Блять. Кэти.

— Знаю.

Он снова целует меня, жестко и глубоко, а я впиваюсь пальцами в его грудь. Его горячая ладонь лежит у меня на бедре, на тазовой косточке, большой палец давит в кожу. Когда я отвечаю на поцелуй, его пальцы сжимаются, словно он не может решить, оттолкнуть меня или притянуть еще ближе.

— Я говорил себе, что не стану этого делать, — его голос хриплый. Он дрожаще выдыхает мне в губы, грудь содрогается под моей ладонью.

В животе неприятно сжимается.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорил себе, что подожду. Что с тобой буду двигаться очень медленно. Настолько медленно, что ты успеешь подсесть на меня.

Искры пробегают по позвоночнику. Такое чувство, будто я падаю в пустоту, и мне до ужаса страшно быть честной. Страшно, что он отстранится. Но сегодня он весь день признается мне в разных вещах, и я тоже могу признаться.

— Я уже подсела, Тристан.

Он целует меня – как награду и как обещание. Мой язык скользит по линии его губ, и он впускает меня внутрь на дрожащем вдохе. Наши зубы задевают друг друга. Он посмеивается.

— Не смейся надо мной, — шепчу я, запускаю руки ему в волосы и тяну ближе. Его волосы влажные, под пальцами как теплый шелк. Тристану нравится: он стонет мне в рот, когда ногти царапают кожу головы. Он разворачивает меня, пока моя спина не упирается в теплую штукатурку стены.

— Я никогда не перестану над тобой смеяться, — выдыхает он. — Секс таким и должен быть.

— Подожди. Это уже секс? — шепчу я в ответ.

Он смеется мне в шею, а потом наши губы снова встречаются, и разговоры заканчиваются. Есть только Тристан, который пытается вжать меня в стену, и я, которая пытается стать выше, чтобы дотянуться до него целиком. Сквозь плавки я чувствую, какой он горячий и твердый у моего живота, и обхватываю его одной ногой.

Его тихий довольный звук тонет у меня во рту, когда он теряет равновесие.

Еще. Мне нужно еще.

Я обхватываю его талию второй ногой, и соприкосновение с его эрекцией заставляет меня ахнуть.

— Тристан.

— Знаю, детка.

Детка. Я будто таю, когда он так меня называет. Я углубляю поцелуй и крепче сжимаю пальцы в его волосах.