В животе порхают бабочки.

— Да, — выдыхаю я, извиваясь в поисках большего. — Ну же, Тристан.

— Вообще-то, — почти буднично говорит он. — Думаю, это значит, что я буду лучшим из всех, кто у тебя был.

Его палец входит до конца, и из меня вырывается прерывистый стон.

Он мягко двигается внутри, не отрывая взгляда от моего лица. Я зажимаю губу между зубами, живот вздрагивает.

— Скажи мне, Кэти, — уговаривает он, прижимаясь губами к моему бедру. — Я лучший из всех, кто у тебя был?

Он лучший. Ни с кем никогда не было так. Никогда не было настолько горячо, сочно и правильно.

— Да, — просто отвечаю я, двигая бедрами навстречу его руке.

За этим словом стоит целый мир. Страх, что ни с кем больше у меня такого не будет. Понимание, что он может навсегда меня испортить. Тоска по тому, чего, как я подозреваю, больше никогда не получу.

Его лицо смягчается, будто он видит все это в моих глазах.

— Я точно знаю, что ты чувствуешь, — тихо говорит он и снова двигает пальцем. Еще раз.

Жар нарастает там, где его рука прижимается ко мне. Палец сгибается и трет именно там, где я касаюсь себя сама, – в точке, от которой у меня дрожат ноги.

— Я скоро кончу, Кэти, — хрипло говорит он. — Ты близко?

Я киваю, слишком натянутая для слов.

— Расслабься, — мурлычет он.

— Не могу. Я так...

— Знаю.

Его губы снова скользят по бедру, а язык лениво проходит между моих ног.

— Дыши, Кэти. Солнышко. Дыши. Доверься мне.

Я делаю долгий дрожащий вдох, и удовольствие скручивается сильнее.

— Тристан, я...

— Еще раз, — уговаривает он. — Еще раз для меня. Ты так близко, и я тоже. Я хочу, чтобы мы кончили вместе.

— Не кончай так.

Его взгляд встречается с моим – затуманенный, тяжелый. Но рука останавливается.

Я облизываю губы.

— Я хочу закончить сама.

От медленной улыбки, которую он мне дарит, живот трепещет. Он нарочно позволяет мне смотреть, как медленно вытаскивает руку, как гордо выступает его эрекция.

— Быстрее, — шепчу я.

Я делаю глубокий вдох, пока он трахает меня рукой, и между ног взрывается жар.

До края меня доводит не только его рука. То, как дергается его горло и напрягаются плечи. Как дрожат веки и тихое «блять» срывается с губ, пока он смотрит на меня.

Именно абсолютная мука на его лице сталкивает меня за край.

Оргазм скручивает тело, бедра дергаются вперед, спина выгибается, а по мне прокатывается волна жара и потребности, такая бесконечная, что ее невозможно насытить. Почти больно от силы ощущений. Я чувствую, как пальцы сжимаются у него на голове, а киска крепко сокращается вокруг его пальца.

Я дрожу, потом обмякаю, и наше тяжелое дыхание слышно даже сквозь дождь.

— Ну?

Я приоткрываю глаза и вижу, как Тристан поднимается с земли, грациозный даже сейчас, и стягивает спортивные штаны с бедер.

— Ну что?

— Лучший из всех?

Голос небрежный, но я знаю Тристана.

Когда он особенно беззаботен, он особенно уязвим.

Ему не все равно.

Он переживает.

Сердце скручивается. Нежность, тепло и что-то незнакомое, липко-сладкое наполняют меня.

— Нормально, — пожимаю плечами и одергиваю платье. Губы подрагивают.

Он давится смехом.

— Умопомрачительно.

Он прислоняется к стене рядом, тяжело дыша.

Я оглядываюсь в поисках белья.

— В лучшем случае удовлетворительно.

Он толкает меня плечом.

— Лучший секс в твоей жизни.

Я поворачиваюсь и вижу, как он ухмыляется, крутя мои трусики на пальце.

— Тристан.

Я тянусь за ними, но он поднимает руку. Прикусываю его нижнюю губу.

— Отдай.

— Признай, — шепчет он мне в губы.

— Лучший секс в моей жизни.

Я чувствую, как край его улыбки превращается во что-то сокрушительное. Мне даже не нужно видеть ее, чтобы понимать, насколько она убийственна.

— К стене, Принц, — шепчу я ему в рот.

— Это та часть, где ты меня связываешь?

Он пытается поддразнить, но сбой в голосе его выдает. Мне это нравится. Я веду рукой вниз по его груди, по впадинам и рельефу твердых, скользких от дождя мышц. Очень нравится. Мне нравится мысль стереть из головы Тристана всех остальных, пометить его, стать той, кто сделает ненасытным его.

— Ты хочешь оказаться в моей власти?

Он резко втягивает воздух. Я чувствую это ладонью, скользящей по животу. Мышцы дергаются под кожей. Когда я смотрю ему в лицо, вижу выражение, которое могу назвать только благоговением. Я наблюдаю, как оно растет и расползается по его лицу, пока опускаюсь на колени.

— Грязь, — выдыхает он сквозь зубы.

— Тристан?

— Да? — его кадык дергается.

— Позволь мне это.

Я прижимаю его к стене ладонью на животе и касаюсь губами края его члена. Никогда раньше я этого не жаждала. Вообще. Я делала минет мужчинам, но никогда это не казалось необходимым.