— Поэтому я и звоню, — на заднем плане слышатся голоса, потом хлопает дверь, и они исчезают. — Это должен быть ты, Тристан. Здесь люди... в общем, ходят разговоры, что у семьи Принц нет никакого курса для компании. Старшие дистиллеры подумывают уйти. Особенно теперь, когда я выхожу на пенсию. Аманда проходит собеседования у конкурента. Черт, Тристан, мне вообще не стоило тебе это рассказывать, но ты провел с нами несколько месяцев. Ты знаешь, насколько всем нам не все равно. И я знаю, насколько не все равно тебе.

Желудок скручивает. У каждого из старших дистиллеров больше двадцати лет опыта. Аманда, дочь Мака, начала делать виски в пятнадцать. Именно она помогает мне с новыми штаммами дрожжей. Ее знания для нас бесценны, а значит, для конкурента – вдвойне. Я без сил прислоняюсь к невысокой стене у входа в сад. Я месяцами работал со старшими дистиллерами. Знакомился с их семьями. Разговаривал с каждым сотрудником – от охраны и уборщиков до стажеров.

— Что я могу сделать?

— Для начала объявить, что именно ты возглавляешь компанию. Людям здесь нужно увидеть лидера. Слишком много потрясений: смерть твоего отца, царствие ему небесное, потом весь этот бардак с винокурней в Хартс-Хилле и бутылками «Старого королевства», — его голос звучит срочно. Я никогда не слышал, чтобы Мак говорил так быстро. Обычно он рассудительный и спокойный. Даже тихий. Он не паникует, а сейчас паникует, значит, все еще хуже, чем он говорит. — Им нужно чувствовать, что они часть чего-то. И даже тогда... черт, Тристан, не знаю.

— Даже тогда что?

— Даже тогда этого может не хватить, чтобы люди не ушли вместе со мной.

— Если они уйдут, у нас ничего не останется. «Prince Bourbon» ничто без людей.

Он вздыхает в трубку.

— Именно.

Мы заканчиваем разговор, и я начинаю долгий путь обратно, мысли несутся по кругу. Я должен это исправить.

Мне нужно заставить Кэти в меня влюбиться и не дать семейной компании развалиться.

И на все у меня одна неделя.

ГЛАВА 45Кэти

К пяти вечера воскресенья я уже киплю от раздражения. Эмори лежит на животе на полу и листает один из множества журналов колледжей, которые я собирала последние несколько месяцев, изо всех сил пытаясь меня отвлечь. За ребрами поселилась боль и, похоже, уходить не собирается. Видимо, теперь я так и живу – какая-то маленькая часть меня принесена в жертву на алтарь Тристана Принца.

Это, вообще-то, грубо.

Я слоняюсь по кухне, одинаково злясь на себя за то, что не подошла к Тристану, не стащила его с лошади и не наорала ему в лицо, и на него – за то, что он меня избегает.

— Посмотри на это, — кричит Эмори через плечо.

— Я, наверное, уже знаю его наизусть, — кричу я в ответ. — Хочешь чай или вино?

— Думаю, ты знаешь ответ.

Я наливаю два бокала, себе совсем немного, хотя строгим распоряжением Нур было закончить на сегодня работу и больше не возвращаться.

— Общежития выглядят как элитные жилые комплексы, — Эмори переворачивает страницу. — Почти хочется вернуться.

Я усаживаюсь на пол рядом с ней, спиной к дивану.

— Почти?

Эмори ухмыляется.

— Ну, я же училась в колледже вместе с Эйденом.

Я фыркаю.

— И, насколько я слышала, вы постоянно друг друга мучили?

— Мучили или занимались прелюдией? — весело спрашивает она, и мы обе смеемся.

— Я бы очень хотела учиться в колледже, но это скорее теория, чем реальный план.

Я вытаскиваю журнал Брауновского университета. Уголки у него загнуты, но далеко не так сильно, как у журнала Принстона. Если Эмори его увидит, поймет, сколько раз я представляла себя девушкой, которая там учится.

— Почему теория?

— Я проучилась год в местном колледже, а потом бросила, чтобы содержать нас. Еще до смерти Дэвида.

Я беру журнал Принстона и кладу на подтянутые к груди колени.

— Мне ужасно нравилось, и я хотела большего, но потом стало уже поздно. Я хочу весь этот опыт, Эмори. Рюкзак с учебниками, пыльную библиотеку и курсы, которые, возможно, никогда мне не пригодятся. Как можно больше. Но телохранителям колледж не нужен.

Она сжимает мое колено.

— Это правда прекрасно. И я тоже хочу этого для тебя.

Я постукиваю пальцем по журналу.

— Тристан, кстати, есть в этом.

— Правда? — она удивленно смотрит на меня. Я поднимаю журнал. — А, точно. Он этим хвастался.

— Конечно хвастался.

В груди что-то сбивается, когда я открываю нужную страницу. На фотографии Тристан стоит среди группы студентов, перекинув через плечо кожаную сумку. Он смеется и на целую голову выше всех вокруг. Даже на этом зернистом снимке он кажется больше жизни. Я представляю, каково было бы оказаться одной из девушек на фотографии. Той, которая говорит на нескольких языках и читает классическую литературу. Той, которая записывается в команду по плаванию и целуется с ним во время учебы.

На равных. Как человек, которому есть место в его мире.

— Эмори?

— Да?

— Ты когда-нибудь хотела чего-то, что у тебя уже было? Но не в том виде, в каком оно у тебя было?