— Кэти не ушла бы только из-за этого.

— Нет, не ушла бы.

Я киваю в сторону Надии и Ванессы.

— Дадите нам минуту?

Они направляют пони в сторону, а я впиваюсь взглядом в Нур.

— Что происходит?

— А ты как думаешь? — шипит она. Глаза мечут искры, челюсть на мгновение напрягается, а потом она вздыхает. — Меня, наверное, за это уволят, но скажу тебе прямо. Ты вообще представляешь, каково быть ею?

Я открываю рот, чтобы сказать «да», поспорить, объяснить Нур, что знаю Кэти лучше нее, но вспоминаю напряженные плечи Кэти и то, как она прижимала подбородок к груди, и качаю головой.

— Расскажи. Пожалуйста. — Голос срывается.

Ее взгляд немного смягчается.

— Она всегда снаружи, Тристан. Мы все. Это ее дом и одновременно не ее. Ей нельзя сближаться с тобой, но она сблизилась. И ей постоянно приходится помнить, что все это у нее могут отнять.

Я беззвучно сглатываю.

Я знал это, но никогда по-настоящему не задумывался обо всех последствиях для Кэти.

Я смотрю, как она идет по траве – совсем одна, – и от того, насколько это неправильно, больно сжимается грудь. Я должен быть рядом с ней. Она никогда не должна быть одна. Если все будет по-моему, больше не будет.

Я хочу ее. Отчаянно. Я скорее разрушу себя, чем причиню ей боль.

И вдруг то, что мне нужно сделать, становится кристально ясным, и я едва не смеюсь от того, насколько все просто.

Я хочу, чтобы она стала моей женой.

Может, у меня нет ни единого шанса, но я больше не собираюсь сидеть в стороне.

Я разворачиваю пони и направляю ее к группе женщин.

— Простите, — говорю я им. — Я не могу этого сделать.

— Сделать что? — требует Леа.

Я качаю головой.

— Я профинансирую ваши исследования. Просто пришлите мне сумму, которая вам нужна. — Я пытаюсь улыбнуться, но чувствую, что выходит плохо. — Если честно, каждая из вас заслуживает гораздо большего, чем все это.

Они начинают возражать, но я уже не слушаю, разворачивая Старлайт – пони, которую Сиенна назвала так в шестнадцать, – к тропе, ведущей к главному дому.

— Давай, девочка. У нас есть дела.

ГЛАВА 43Тристан

Тристан: Срочное семейное собрание. За бранчем.

Сиенна: Это из-за видео?

Тристан: Нет. Важное дело.

Сиенна: В прошлый раз ты сказал то же самое, потому что Александра придумала новый рецепт торта.

Тристан: Это было важно.

Эйден: Я буду.

Уайт: Ходатайствую о подключении по видеосвязи.

Сиенна: Отклонено.

Уайт: С чего вдруг?

Сиенна: Ты поцарапал мою машину, Уиттакер!! Мою любимую машину!!

Уайт: О. Я думал, дело в другом.

Сиенна: В каком еще другом??

Сиенна: Уайт?

Сиенна: Клянусь богом.

Уайт: Попрошу не поминать мое имя всуе.

— Открывай! — кричу я.

Я снова стучу в дверь Эйдена, переминаясь с ноги на ногу. Дасти лает, а потом вылетает из-за угла дома. Он бежит так, будто делает это впервые в жизни, и едва не сбивает меня с ног, когда резко тормозит. Я приседаю, чтобы почесать его лохматую голову.

— Неудивительно, что ты такой неуклюжий, — он лижет меня в ключицу, пока я убираю шерсть с его морды. — У тебя слишком много шерсти. Ты же вообще ничего не видишь.

— Судя по всему, видит. Эмори говорит, шерсть ему не мешает.

Я поднимаю взгляд и вижу старшего брата, прислонившегося к дверному косяку. Он, представьте себе, в футболке, а волосы взъерошены. Его щенок Чарли просовывает морду между его ног.

— Я не вовремя?

Он смотрит на нее и вздыхает.

— Нет. Полагаю, нет. Заходи. Я видел твои сообщения.

Я иду за ним в гостиную и вижу, что он уже попросил кейтеринг доставить сюда все блюда для завтрака из меню. Нарезанные фрукты выложены спиралями на блюде рядом с тако на завтрак и зеленым соком, дальше – крошечная выпечка и кофейники.

Эмори появляется, зевая и завязывая пояс халата. Я приподнимаю брови, глядя на брата. Полдень, и они оба явно только что вылезли из постели.

Эмори сонно улыбается и крепко обнимает меня дольше, чем я понимаю зачем, но, с другой стороны, она вся состоит из скрытой мягкости и огромных эмоций под колючей оболочкой.

— Еда. Благослови тебя бог, — она опускается на диван. — Лучше не привыкай, — она с усмешкой смотрит на Эйдена. — Скоро будешь сидеть на сухарях и воде.

Его глаза темнеют, когда он протягивает ей чашку чая.

— Да, роскошные прогулки на яхте по Карибам ужасны. По крайней мере, я так слышал.

Они обмениваются короткой тайной улыбкой, и у меня ноет в груди. Они до боли счастливы, до невозможности остаются самими собой и каким-то образом становятся еще больше собой, когда вместе, словно знают секрет, о котором остальные могут только догадываться.

Сиенна врывается внутрь, сумочка висит на плече, она жалуется на какое-то задание, которое ей нужно закончить, а потом стонет от счастья, увидев еду.