— Потому что я предпочту, чтобы парня получила одна из наших, а не одна из них.

Она кивает в сторону «них» – все кандидатки уже едут вперед, каждая подгоняет лошадь, пытаясь вырваться вперед, но ни одна не хочет делать это слишком очевидно.

— Не случится.

Что-то внутри меня трепещет и проваливается, намекая, что мне, возможно, хотелось бы, чтобы случилось. Я хмурюсь на них, потом киваю Тристану, и он отвечает коротким кивком.

— Видите? — шиплю я. — Все нормально.

Все не нормально. В нормальной ситуации Тристан уже спрыгнул бы с пони, чтобы обнять меня, пропахнув лошадью, вдавил бы мое лицо себе в грудь и попытался запихнуть мне в волосы сено. В нормальной ситуации он заставлял бы меня погладить одну из лошадей, потому что знает, что я их боюсь. Это не нормально. Я сломала наше «нормально» в пятницу вечером, потому что даже за двадцать шесть лет так и не усвоила урок о том, что нельзя цепляться за людей, и теперь у меня есть раны, которые это доказывают.

Я смотрю, как Леа наклоняется и берет Тристана за руку. Он улыбается. В уголках глаз появляются морщинки. Клянусь, кто-то вздыхает.

Александра ругается себе под нос.

— Если бы он только не выглядел вот так.

Ага. Если бы.

Начинается товарищеский матч, всего три на три, и я заставляю себя смотреть на него отстраненно.

Лучше привыкнуть, потому что теперь это и есть новая норма.



— Есть какие-нибудь советы?

Я резко оборачиваюсь.

Позади меня на белом пони сидит Леа, ее светлые волосы блестят под черным шлемом. На конце косы даже завязан красивый фиолетовый бант. Мы познакомились на одном из свиданий Тристана и сразу сошлись на том, как сильно нас раздражают папарацци. И сейчас я вспоминаю, что много лет назад она уже ходила с Тристаном на настоящее свидание. После колледжа они вместе проходили летнюю программу в Париже, а я часами мучительно переводила их недавние сообщения в Google Translate и клялась, что, если мне когда-нибудь представится возможность выучить второй язык, я ею воспользуюсь.

— Советы?

Она кивает и протягивает руку за водой. Александра молча подает ей бутылку, плотно сжав губы. Я замечаю, что это одна из тех, что все это время стояли на солнце. Александра твердо верит в мелкую месть.

— Как привлечь его внимание, — Леа вытирает рот и бросает бутылку на землю. Мы все смотрим, как она с глухим стуком падает на траву. — Тебе, похоже, удалось его привлечь. В интернете тебя называют Горячей Телохранительницей. Мне покрасить волосы?

Пульс колотится так быстро, что, наверное, его видно на шее. Это мой кошмар. Даже не само видео, тысячи комментариев и медийные спекуляции, которые весь день сыплются со всех сторон. Хуже всего – внимание людей из круга Тристана. Я наблюдала за его друзьями и поклонницами через камеры безопасности, но, когда их ястребиные взгляды направлены на меня, все тело бросает в жар.

Мне хочется рассмеяться. Или заплакать. Ладно, скорее заплакать.

— У тебя красивые волосы, — говорю я. — Не крась. Просто будь собой.

Она склоняет голову набок, разглядывая мои волосы. На секунду я задумываюсь, не собирается ли она отрезать их и сделать себе парик. Я думала, что нравлюсь ей. Думала... Я украдкой смотрю на Тристана. Думала, однажды мы могли бы стать подругами или союзницами. Из всех кандидаток именно у нее, кажется, больше всего шансов его получить.

А я должна принять пулю за нее.

— Я хочу понять, что именно, по-твоему, он видит в тебе.

— Я тоже, — подает голос еще одна женщина верхом на пони. Ванесса. Она тоже рыжая. — То есть у меня тоже рыжие волосы, но он никогда не смотрел на меня так, как смотрел на тебя в том видео.

Я снова смотрю на Тристана, надеясь, что он подойдет и прервет этот разговор. Обычно он каким-то образом всегда понимает, когда мне нужна поддержка, но сейчас увлеченно разговаривает с Эмбер и смеется над чем-то, что она сказала. Кажется, будто чья-то рука сжимается вокруг моего сердца.

Может, именно я столкнула нас на дорогу к разрушению, но для развала дружбы нужны двое. Он не писал. Не приходил на нашу пробежку. Почти даже не смотрел на меня.

Руки дрожат, и я засовываю их в задние карманы, надеясь выглядеть непринужденно – той самой Горячей Телохранительницей, которой меня считают, а не чудачкой, так и не научившейся нормально вести себя в больших компаниях.