Эмори с коротким взмахом руки закрывает дверь. Эйден смотрит на нее так, словно она вернется, если он будет достаточно сильно сверлить дверь взглядом. Я наклоняюсь и пальцем захлопываю ему рот.

Он смущенно ухмыляется.

— У тебя язык уже вывалился.

Он краснеет и быстро отпивает воды. Черт, как же я люблю поддевать брата.

— Я весь день ее не видел.

— Ты имеешь в виду те четыре часа, что прошли с момента, как ты вышел из дома?

— Мне нравится моя жена, — защищается он.

Я улыбаюсь, вспоминая времена, когда Эйден утверждал, что терпеть ее не может.

— Даже не начинай, — он обводит меня пальцем. — Ты уже достаточно раз хвастался, что предсказал наши отношения.

Я поднимаю ладони, и по груди разливается тепло.

— Никогда бы не стал.

— Еще как, блять, стал бы.

В уголках его глаз появляются морщинки.

— После месяца на этой лодке вы друг другу осточертеете.

— Не-а.

Его улыбка становится какой-то очень личной.

Я фыркаю.

— Я купил вам в дорогу огромную упаковку презервативов.

Эта его улыбка становится еще шире.

— Они нам не понадобятся.

От шока я выпрямляюсь.

— Вы пытаетесь завести ребенка? Уже?

Эйден раньше говорил, что не хочет ни брака, ни любви, ни семьи.

Он разводит руками.

— А ты бы не захотел, Трис? Если бы у тебя была она и все это? Разве не захотел бы?

В его голосе тихая напряженность, непоколебимая уверенность.

Я сглатываю, сердце колотится.

— И каково это? — быстро спрашиваю я, пока не струсил.

Эйден замирает, задумчиво смотрит на меня ореховыми глазами.

— Это все. Она – центр моего мира. Сила притяжения, которая удерживает меня на орбите. Ты уверен, что не хочешь такого?

Правда в том, что в самых темных уголках сердца я думаю, что хотел бы. Если бы мог доверять себе достаточно, чтобы не испортить это. Если бы мог знать, что мне не будет больно. Но это кажется невозможным.

— Может, и хочу, — с трудом произношу я.

Брови Эйдена поднимаются, словно он удивлен, что я вообще согласился на этот разговор.

— Есть кто-то, с кем ты мог бы этого захотеть?

Я пожимаю плечами. Горло слишком сжато, чтобы ответить.

Его взгляд смягчается.

— Не находишь слов? На тебя не похоже.

Я прочищаю горло.

— Мне не особо нравятся кандидатки в супруги. Мне давно никто не нравился.

— Примерно три года, да?

Я вскидываю голову. Брат смотрит слишком понимающим взглядом, скрестив руки на животе и откинувшись в кресле.

— Она этого не хочет.

— Уверен?

Я вспоминаю прошлую ночь на причале. Она разнесла мой мир в щепки, а потом сказала, что это была практика. Я не имею права злиться на нее. Никакого. Положение Кэти невероятно уязвимое. Я начальник, который пользуется служебным положением, лучший друг, который клянется помочь ей найти парня, хотя сам хочет оставить ее себе. Я веду себя как эгоистичный мудак, но, с другой стороны, роль мне знакомая.

— Уверен.

— А что ты будешь делать, когда она кого-нибудь встретит?

Слова бьют под дых.

— Не знаю, — честно отвечаю я.

На миг я вижу будущее, в котором остаюсь в стороне, пока Кэти бегает по утрам с кем-то другим. Горло сжимается, удерживая слова, которые я знаю, что не должен произносить.

— Она мне очень нравится, Эйден.

— Я знаю, Трис.

— Не думаю, что она чувствует то же самое.

Он резко втягивает воздух. Я жду, что брат успокоит меня и скажет, что, по его мнению, она чувствует то же самое, но он молчит.

Не будь эгоистом, Тристан.

Я до сих пор слышу эти слова сначала раздраженно-рассеянным голосом матери, а затем более низким и таким же рассеянным голосом отца. В памяти они читают газету и даже не смотрят на меня, пока я стою в столовой после очередной шалости: синяя краска стекает по подбородку, из носа идет кровь. Цвета кружатся на мраморном полу, не смешиваясь, лишь превращаясь в размытые разводы перед глазами, полными слез. Хуже всего в этом воспоминании именно слезы.

— А если бы она чувствовала то же самое?

Ответ простой. Вероятность настолько ничтожна, что мне почти хочется рассмеяться. Ни одной женщине я никогда не нравился целиком. Меня никогда не было достаточно, чтобы сделать кого-то счастливым.

— Если бы я думал, что у меня есть хотя бы крошечный шанс с Кэти, я бы не остановился ни перед чем, чтобы она стала моей.

ГЛАВА 41Кэти

Эмори: Так вы с Тристаном?

Сиенна: Если только у него в штате нет других горячих рыжих телохранителей?

Эмори: Нам стоит обидеться, что мы узнали об этом не первыми?

Сиенна: Думаю, стоит.

В воскресенье я просыпаюсь знаменитой.Или печально известной.

Несмотря на его слова на причале, я не видела Тристана уже два дня, и кажется, будто я действительно все испортила. В субботу я зашла за ним на нашу утреннюю пробежку, но его не было дома. Днем я увидела, как он идет к винокурне, и он помахал мне и кивнул, но не более того.