Мне надо это исправить. Я не могу стать этой девушкой – клише. Подругой, которая сохнет по горячему парню, согласившемуся помочь ей с мужчинами. Телохранительницей, которая влюбилась в своего подопечного. Прислугой, возжелавшей второго сына. Такие девушки всегда остаются с разбитым сердцем. Всегда.

Я заталкиваю обратно панику, грозящую меня утопить, и решаюсь взглянуть на Тристана. Он выглядит удовлетворенным. С тяжелыми веками, расслабленный, одна рука за головой – сонный, хорошо ублаженный бог.

Тристан не паникует. Может, потому что он вообще не воспринимает произошедшее так, как я. Это я придаю всему слишком большое значение. Мне надо вести себя спокойно, как он. Я глубоко вдыхаю.

— Кэти? — тихо зовет он. — Ты в порядке?

Есть только один способ спасти ситуацию.

Я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь. Не уверена, что улыбка доходит до глаз. Спокойно.

— Просто прихожу в себя.

Он внимательно изучает мое лицо, слегка обеспокоенный.

— Это было... эм... хорошо для тебя?

Я киваю, и его лицо озаряет улыбка.

— А для тебя?

— Думаю, ты и так знаешь, что да, — поддразнивает он.

Я приподнимаю брови.

— Ты обычно так быстро кончаешь?

Он давится смешком.

— Черт, Бейли. Не сдерживайся. И нет. Обычно не так.

Его улыбка исчезает, а выражение лица становится таким, будто за его словами скрывается нечто большее, и я чувствую себя совершенно потерянной.

— Я тоже, — легко говорю я. — Ну, если судить по моему, эм, ограниченному опыту, — я сажусь и начинаю искать глазами платье. — Так что спасибо, наверное. За расширение кругозора. Хорошая практика.

Я не могу встретиться с ним взглядом, пока натягиваю платье на влажную кожу. Он собирает свою одежду и одевается медленнее, а я не понимаю, о чем он думает.

— Практика? — тихо переспрашивает он.

Я быстро смотрю на него. Взгляд нечитаемый, рубашка свисает с пальцев. Господи, какой же он красивый. Не могу поверить, что я его трогала. Я знаю, какие его предплечья на ощупь под моими пальцами. Знаю, что дорожка волос на его животе мягче, чем кажется, и что на прессе у него есть веснушка, которую так и хочется лизнуть.

Я киваю. Полные губы поджимаются.

— Ладно, Бейли, — наконец говорит он. Он проводит рукой по волосам, и мой взгляд беспомощно цепляется за то, как напрягаются его рука и плечо. — Практика.

Я едва не вздрагиваю от облегчения. Он поверил. Я не показала слишком многого. Я ничего не испортила.

И все же, когда мы идем по траве Краунхейвена и он молчит, пока мы переходим из лунного света в тень и обратно, мне хочется кричать. Я не знаю, что он чувствует, а на него совсем не похоже просто не сказать мне.

Я прочищаю горло, и возле развилки он смотрит на меня.

— Тристан?

— М-м?

— Мы все испортили?

Его взгляд становится острым.

— В смысле?

— Я не могу потерять тебя как друга.

В моих словах звучит отчаяние, которое я ощущаю глубоко внутри – оно режет живот.

Он изучает мое лицо, потом качает головой и снова смотрит на дорожку. Я наблюдаю за его идеальным профилем на ходу – прямой гордый нос, полные губы, жесткая линия челюсти. Наверное, самый красивый мужчина из всех, кого я когда-либо буду знать. И лучший в постели. Самый добрый, самый щедрый и самый смешной. И я ни за что, никогда не могу все с ним испортить.

Мы уже у ступеней его дома, когда он наконец оборачивается ко мне.

— Ты никогда меня не потеряешь, — его слова звучат как клятва. Волоски на затылке встают дыбом. — Никогда. Обещаю.

ГЛАВА 40Тристан

Я делаю глоток двенадцатилетнего «Старого королевства», перекатывая его от кончика языка к корню и позволяя скользнуть по горлу. На вкус – словно подожженная карамель. Отличный виски.

Почти достаточно, чтобы отвлечь меня от ямы в животе. Той самой, что поселилась там вчера и медленно выгрызает меня изнутри, твердя, что я снова хочу того, чего не могу получить. Что снова меня недостаточно.

Я делаю еще один глоток и качаю головой.

— Следующий.

Эйден хмурится и пододвигает ко мне новый бокал.

— Последний.

Я откусываю кусочек лежащего рядом простого белого хлеба, затем запиваю водой. В отличие от выпивки ради удовольствия, дегустация виски – это работа. Рядом стоит чашка с кофейной гущей, чтобы освежать обоняние, а еще простой хлеб и крекеры, чтобы очищать вкус.

Янтарная жидкость в бокале будто смотрит на меня в ответ. Сейчас я с удовольствием в ней утопился бы. Я избегаю Кэти уже целые сутки, даже когда утром она постучала в мою дверь. Как трус, притворился, что меня нет дома.

Я беру бокал и вздыхаю. Мы с Эйденом сидим в дегустационной комнате винокурни Краунхейвена. Угасающий солнечный свет льется сквозь старые створчатые окна с волнистым стеклом. Попасть сюда можно только по скрытой лестнице с уровня, где хранятся бочки. Во времена сухого закона семья больше десяти лет прятала здесь виски.