Моя ладонь падает ей на бедро и беспомощно притягивает ее ко мне, потому что хоть как-то надо справиться с эмоцией, которую я уже не в силах удержать внутри.

Не целуй больше никого. Никогда больше не встречайся с Сетом. Делай это только со мной.

— Мне тоже нравится.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя... — она облизывает губы, — ненасытной. Так, как я, наверное, и должна чувствовать себя рядом с мужчиной. Ни с кем другим такого не было. И я знаю, что это была всего лишь практика, и знаю, что ты старался сделать все хорошо для меня, но, господи, Тристан, я хочу бо…

Я обрываю ее слова, прижимаясь губами к ее губам.

ГЛАВА 39Кэти

Губы Тристана теплые, когда скользят по моим. Вкус соли смешивается с его вкусом. Я словно пробую его маленькими глотками, пока он исследует мой рот, а я – его. Какая-то отстраненная часть меня все еще не верит, что я снова его целую. Но поцелуй уже начинает жить собственной жизнью: его губы все настойчивее двигаются по моим, а пульс дрожит и сбивается в такт моему.

Я хочу, чтобы этот поцелуй длился вечно, и одновременно хочу немедленно сделать его глубже. Такое чувство, будто я ждала его годами, и от этой мысли я прижимаюсь ближе и впиваюсь пальцами в твердые мышцы его плеч.

Тристан издает довольный звук в горле.

— Кэти, — выдыхает он, прежде чем зажать мою нижнюю губу зубами и мягко потянуть. В животе вспыхивают искры, рот раскрывается на судорожном вдохе. — Тебе нравится?

В ответ я провожу языком по его нижней губе, и он тихо смеется.

— Заткнись, Тристан, — он снова смеется, теперь прямо мне в рот – коротко и бездыханно, и у меня кружится голова. — Ну конечно, ты бы...

Он снова прикусывает мою нижнюю губу.

— Я бы что?

Кажется, я таю.

— Конечно, ты бы целовался именно так, — шепчу я.

Его рука обхватывает мою спину и притягивает вплотную, заставляя запрокинуть голову и отдавая ему больше контроля.

— А как же иначе? — он невесомо целует уголок моего рта, и я с раздраженным звуком тянусь за его губами. Его смешок растворяется у меня во рту.

Он стонет, приоткрывает губы, и его язык скользит по моему. Мир накреняется.

Наш поцелуй углубляется, закручивается, затягивает. Он вжимается в меня телом так, что выбивает весь воздух. Я впиваюсь пальцами ему в спину настолько сильно, что наверняка делаю больно. Его легкие укусы становятся настоящими, рот – требовательным и нетерпеливым.

Я отвечаю ему с той же яростью, подчиняясь безумию внутри, тяжелому, нарастающему чувству, от которого не могу оставаться неподвижной.

Когда он всасывает мой язык, я вскрикиваю ему в рот.

— Кэти, — выдыхает он. Он пытается одновременно схватить меня за задницу и удерживать нас на воде. От напряжения его трясет. Я бы рассмеялась, но сама чувствую то же самое. Как будто кто-то приоткрыл крышку, чтобы выпустить немного пара, но заодно прибавил огонь.

Волны мягко плещутся о наши тела, прохладные в сравнении с пульсирующей болью желания. Его большой палец находит мой сосок, и я выгибаюсь. Его рот на моем горле, мой – у его ключицы; я лижу и всасываю кожу в ответ на каждый осторожный укус.

— Еще, — тяжело дышу я.

— Еще, — соглашается он.

Он твердый у моего живота. Толстый и горячий даже в прохладной воде. С каждым беспокойным движением наших тел его член будто становится еще больше, и я могу думать только о том, что Тристан возбужден из-за меня. Мой лучший друг. Как давно он так себя чувствует? Он хочет этого так же, как я?

Он втягивает губами мою кожу, и мысли рассыпаются.

— Тристан, — умоляю я. Пальцы скользят в его волосы, и я тяну, отрывая его рот от своей шеи. — Тристан, пожалуйста.

Глаза у него затуманены, губы припухли, и еще никогда он не выглядел сексуальнее. Он медленно моргает.

— Не спеши.

— Я не собираюсь не спешить. Я впервые в жизни чувствую себя так.

Он тихо смеется и снова завладевает моим ртом.

Уверенные девушки просят о том, чего хотят. Оказывается, мне не нужен был этот совет. Мне просто нужен был Тристан.

— На пирс, — выдыхаю я ему в губы. На секунду забираю себе его нижнюю губу, а потом шиплю: — Тристан, вылезай на чертов пирс.

Я выскальзываю из кольца его рук и плыву к пирсу. Он быстрее: одним впечатляющим движением мускулистого тела подтягивается наверх, потом с ухмылкой помогает подняться мне.

Он осторожно укладывает нас на доски и заводит руку за голову. Бицепс напрягается плавным, аппетитным изгибом. Я прижимаюсь к нему ртом, и он посмеивается. Его кожа соленая и гладкая, и я осторожно касаюсь зубами напряженной мышцы.

— Какого хрена, Тристан?

Его ладони лежат у меня на ребрах, жадно хватают, будто он хочет собрать меня целиком и утонуть во мне.

— Ага, — хрипит он. Его пальцы перекатывают мой правый сосок, и за веками вспыхивают звезды. — Именно. Какого хрена.