Мы останавливаемся на светофоре на углу Мейн-стрит и Понд-лейн. Тристан проводит языком по нижней губе, будто вспоминает мой вкус. Я смотрю на него и чувствую, что мне не хватает воздуха.

Я хочу большего, чем то, что между нами происходит. Сжимаю платье в кулаках. Но большего мне категорически нельзя. Танцы, поцелуи, флирт – я делаю короткий резкий вдох. Тристан женится на другой, и я должна дать ему гораздо больше, чем это.

— Прости, — повторяю я.

— Тебе жаль? — он произносит это осторожно, будто пробует слово на ощупь.

В темноте мое лицо вспыхивает.

— Мне не следует целоваться с тобой в барах, — я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу. — Мне вообще не стоило начинать с тобой практиковаться. Не так. Ты понимаешь, насколько это неэтично?

— Что? — он слишком резко тормозит у знака «Стоп», и нас бросает вперед. — Потому что я твой начальник?

— Нет! — восклицаю я. — Я твой телохранитель.

Машина позади сигналит, и он сворачивает на Оушен. Тишина в салоне становится тяжелой, словно Тристан задержал дыхание и ждет, когда я продолжу.

Моя ладонь то сжимается, то разжимается, разглаживая и снова сминая платье.

— Посмотри, что произошло сегодня. Ты был один в баре, а я вместо того, чтобы тебя защищать, целовалась с тобой. Мы едва не зашли дальше, — на последнем слове голос становится тише, но я заставляю себя продолжить. — Я отвлеклась.

— Мне ничего по-настоящему не угрожало.

— Но могло, — настаиваю я. Под кожей мечется что-то дикое. — Могло, и если бы ты пострадал, это была бы только моя вина.

— Кэти... — начинает он, но резко закрывает рот.

Мы подъезжаем к воротам Краунхейвена. Вокруг тихо. Ни одного папарацци.

— А где все?

— Я предупредила Нур о тех, кто погнался за тобой. Мы закрыли территорию.

— Ясно, — его челюсть напрягается, словно он хочет сказать что-то еще.

Мы проезжаем через ворота и катимся по тихой гравийной дороге, и реальность окатывает меня ледяной водой.

Вот почему мне не следует ходить на свидания, танцевать и забывать о своих обязанностях. Работа всегда на первом месте. Я это знаю. А сегодня забыла.

Когда мы подъезжаем к парковке, из-за угла центра безопасности к нам трусцой выбегает Нур. Я снимаю туфли, заранее готовясь действовать.

— Наконец-то, — слова вылетают у нее изо рта, едва я открываю дверь. — Что случилось?

— Ничего, — отвечает Тристан.

— Нежелательное преследование, — говорю я. — Три человека. Один папарацци. Фотографии у них есть. Возможно, и видео.

Нур морщится.

— Они ехали за вами?

— Нет, — я качаю головой.

Пока Тристан вел, я следила за машинами позади нас.

— Джио проверит периметр.

— Я помогу.

Нур качает головой и скрещивает руки на груди.

— Джио справится. Сегодня у тебя выходной, Кэти. Может, ты и начальница, но отдых тебе тоже нужен.

Я вздыхаю.

— Ладно.

Она кивает и направляется к центру безопасности.

— Пошли, — говорит Тристан и сворачивает на дорожку.

— Я никуда с тобой не пойду. Я проверю твой дом на уязвимости, потом лягу, чтобы встать пораньше, потому что хочу поставить на смену вдвое больше людей и...

— Да господи, Бейли, — он резко разворачивается, но продолжает идти спиной вперед. Я жду, когда он упадет, как жду каждый раз. Каменные плиты прохладные под босыми ступнями. — Мне ничего не угрожает, ясно? Тебе нужно немного расслабиться.

Я сжимаю губы и сверлю его взглядом.

Он поднимает одну бровь, что невероятно раздражает, потому что я так и не научилась этому трюку.

— Иди за мной, — он бросает гитару на ступени своего дома и бежит к океану.

Я вздыхаю и следую за ним. Ночь теплая и ветреная, июнь уже обещает липкий июль, и я начинаю потеть, пока наши ноги шлепают по траве. Нас сопровождает стрекот цикад. Мы минуем край сада, затем заросли кустарника и низких кривых сосен, за которыми начинаются утесы. Тристан пригибается под веткой, а я иду медленнее, осторожно обходя камни, чьи края серебрит лунный свет.

Мы молча сбегаем по ступеням к старому причалу.

Тристан хватается за край футболки. Дойдя до причала, стягивает ее. Я резко вдыхаю и надеюсь, что он не услышал. Меня до сих пор поражает, что он выглядит вот так. Одновременно широкий и поджарый, с ямочками у основания позвоночника.

— Нам правда не стоит этого делать, — шиплю я.

— Бейли, — он поворачивается, положив ладонь на пуговицу джинсов.

Лунный свет превращает рельеф его груди в череду света и теней, которую моим пальцам отчаянно хочется исследовать.

— По-моему, тебе, блять, пора немного расслабиться.

— Не сдерживайся, — бормочу я.

— Ладно, — легко отвечает он. — Не буду, — он сбрасывает на причал джинсы, затем боксеры.