Я успеваю увидеть тугой изгиб его задницы, прежде чем он идеальной дугой ныряет в океан. Я сажусь на край причала и опускаю ноги в воду. Она все еще холодная. Уверена, холоднее, чем ему хотелось бы, но он не жалуется. Выныривает и легко держится на воде, потому что все Принцы плавают, как рыбы, а Тристан – особенно.

— Я тебя вижу, — говорит он.

Мои ноги перестают болтаться в воде.

— А на что еще нужны друзья?

— Не применяй против меня мои же приемы, — рычит он. — Даже когда ты не на работе, я вижу, насколько ты напряжена. Вижу, как за завтраком ты садишься между мной и дверью. Как на улице всегда идешь с внешней стороны. Чтобы машина скорее сбила тебя, а не меня, — его голос полон горечи.

Я открываю рот, но он качает головой и подплывает ближе к причалу. Лицо будто высечено резкими линиями: одна половина освещена луной, другая скрыта в тени и искажена болью.

— У меня и раньше были телохранители, Кэти. Никто из них не делает того, что делаешь ты. Никто не был настолько бдительным, — слова звучат отрывисто, дыхание частое. — Я это ненавижу.

— Что?

В животе разверзается яма.

— Думаешь, мне это нравится? — одним резким движением он зачесывает мокрые волосы назад. — Я лучше умру, чем буду смотреть, как тебе причиняют боль.

— Тристан...

— Не надо, — отрезает он. — Не говори, что это твоя работа. Это не твоя работа. Это не... блять, Кэти, — он тяжело сглатывает раз за разом.

Я никогда не видела его таким. Обнаженным до нервов, без привычного юмора, которым он обычно сглаживает все свои острые углы.

— Помнишь первый день рождения, который ты отмечала в Краунхейвене?

— Да, — мой голос едва слышен.

— Я тоже.

— Я тогда была в ужасном состоянии. Это был мой первый день рождения после смерти Дэвида. Ненавижу, что ты видел меня такой.

Он фыркает.

— А я рад, что видел, — его глаза дикие, он держится на воде короткими сердитыми движениями. — Я увидел девушку, которая так жестко себя контролирует, хотя сама этого не хочет. Я подарил тебе подарок, а ты замешкалась. Потянулась к нему, а потом резко отдернула руку, и у меня сердце разбилось, Кэти.

Его слова резкие, рубленые, будто он едва выталкивает их из себя. Будто это чувство давно зрело внутри него, превращаясь в бурю.

Я сглатываю, чувствуя, как такая же буря проносится у меня в груди.

— Прости. Я не хочу быть такой, но ничего не могу с собой поделать. Я – шестнадцать проблем с контролем в одном плаще, Тристан, — голос ломается.

— Я знаю, — мягко говорит он. — И все равно ты мне нравишься.

Буря стихает, но пришедшее ей на смену тепло словно душит меня, выталкивая слова из груди раньше, чем я успеваю их обдумать.

— Я знаю, что не обязана так себя вести. Знаю, что могла бы делать меньше. Держаться на расстоянии. Поначалу я пыталась, правда. Это ты вынудил меня с тобой дружить, — я криво улыбаюсь.

Уголок его рта приподнимается.

— Не так уж сильно пришлось тебя вынуждать.

— Не пришлось, — я вздыхаю и провожу пальцем по волокнам досок на причале.

Пытаюсь облечь свое одиночество в слова. Но вместо этого произношу:

— После Дэвида ты был первым человеком, который выбрал меня. Вторым за всю мою жизнь.

Грудь сжимается, пока мы смотрим друг на друга. Лунный свет серебрит его волосы, когда он подплывает ближе. Даже вода будто затихает, пока он ждет продолжения.

— Ты всегда давал мне почувствовать, что для тебя меня достаточно. Что ты ничего во мне не стал бы менять, — я заставляю себя продолжить, хотя слова словно разбухают во рту, а дыхание учащается. — С самого первого дня нашей встречи ты был особенным. Ты едва не сбил меня с той лестницы и потребовал, чтобы мы стали друзьями. У меня не было ни единого шанса.

Сердце грохочет в груди. Сердце может увеличиваться? Это поэтому внутри так тесно?

Взгляд Тристана светится. Он подплывает еще ближе и кладет подбородок и руки на край причала. В лунном свете его плечи напрягаются – достаточно широкие, чтобы вынести все мои проблемы.

— Пока ты не появилась, в моей жизни было пустое место точно твоей формы. Мне не нужно, чтобы ты менялась, — его улыбка становится чуть шире. — Ты идеально подходишь туда такой, какая есть.

— Ты мой самый любимый человек во всем мире, Тристан Принц. Из всех, кого я когда-либо встречала, — от убежденности голос почти дрожит.

Его глаза распахиваются, встречаясь с моими внезапной вспышкой серебристо-зеленого.

— Из всех?

Я киваю.

— Из всех. Ты единственный человек, рядом с которым мне никогда не приходилось сомневаться в своем месте. Даже если бы это не было моей работой, даже если бы я не была ебанутой перфекционисткой с запредельной паранойей, я все равно встала бы между тобой и опасностью. Потому что я не хочу жить в мире, где нет тебя.

Его кадык дергается.

— Не думаю, что я тебя заслуживаю.

— Даже не начинай, — рычу я.

Его улыбка выходит кривой и едва заметной.

— Лезь в гребанную воду.

ГЛАВА 38Тристан