Кэти здесь. Кэти и Сет. В ушах ревет, когда он наклоняется, чтобы что-то прошептать ей на ухо. В своих туфлях на каблуках и шелковом платье она кажется совсем крошечной. Она сверлит меня яростным взглядом. Что-то собственническое и горячее скручивается у меня в животе. Сет касается ее плеча, но смотрит она на меня.

Я снова играю ту же строчку, хотя должен уже перейти к следующей. Публика ничего не замечает.

— Были бы мы вместе? Если бы я не был тебе как…

Следующее слово не выходит. Сердце теперь несется вскачь, сбивается и колотится. Губы Сета у самого ее уха, а следующим словом должно быть «брат». Он сейчас, блять, ее поцелует.

Я опрокидываю стойку микрофона прежде, чем успеваю понять, что делаю. Кто-то в первом ряду вскрикивает, и я извиняюсь, пока менеджер бара бросается поднимать стойку.

Кэти по-прежнему смотрит на меня, и я виновато ухмыляюсь. В ответ она проводит пальцем по горлу, а потом дергает головой в сторону коридора.

С предвкушением, бурлящим в животе, я ныряю за кулисы и растворяюсь в темноте.

ГЛАВА 36Кэти

Я говорю Сету, что по работе возникло кое-что срочное и я скоро вернусь. Он любезно отпускает меня и говорит, что подождет у барной стойки.

Я скорее чувствую, чем слышу Тристана, пока шагаю по коридору в сторону туалетов, а каблуки, постукивая по липкому полу, отдают приятной вибрацией в ногах. Он идет за мной по пятам, от него волнами исходит жар.

— Налево, — тихо говорит он, и я сворачиваю в короткий коридор, который заканчивается металлической дверью с надписью «Только выход».

Я резко разворачиваюсь к нему. Ему даже не хватает совести сделать обеспокоенный вид – он лишь медленно улыбается, а в глазах тлеет то, что я принимаю за веселье за мой счет.

— Бейли, — произносит он, и в голосе отчетливо слышится смех.

Я скрещиваю руки, чтобы не придушить его, и прислоняюсь к стене. Он упирается в противоположную стену, согнув одну ногу, а затем тоже скрещивает руки. Бицепсы натягивают ткань футболки. В бейсболке и ботинках он выглядит как воплощенная фантазия с придорожной стоянки для дальнобойщиков.

Грязно-сексуальный. А теперь я точно знаю, чем он занимался в ту ночь, когда тайком выбрался из дома, а я его повалила, и мне хочется заорать.

— Часто здесь бываешь? — спрашивает он.

— Я тебя убью, — шиплю я. — А потом притащу твой труп обратно в Краунхейвен и убью еще раз.

Его веки тяжелеют, пока он медленно оглядывает меня с головы до ног.

— Не знаю, — протягивает он. — Я довольно тяжелый.

Я рычу, а он посмеивается.

— Я прекрасно проводила время, Тристан. А потом вижу тебя. Здесь. Играющего музыку. И, как я понимаю, не в первый раз, и какого хуя? — я стискиваю губы, пока наружу не вырвалось еще больше злых слов. Они давят изнутри на грудь, рвутся на свободу.

Ты мне соврал.

Я думала, я твоя лучшая подруга.

Его темные глаза скользят по мне, улыбка исчезла.

— Прекрасно проводила время.

Я моргаю.

— Да.

— С Сетом, — его голос темный, по мне пробегает дрожь.

— Да. С Сетом.

Его челюсть напрягается.

— Ты собиралась его поцеловать?

— Прости?

Он застыл у стены, словно статуя.

— Сета. Ты собиралась его поцеловать?

— Мы сейчас не обо мне говорим. Ты нарушил протокол. Ты напрямую ослушался моих приказов, — это так в духе Тристана – контролировать все вокруг, добиваться своего, уходить от темы, и сейчас меня это бесит до невозможности. Он мне соврал.

Он резко отталкивается от стены.

— Он тебе нравится?

— Тебе нравится намеренно подвергать себя опасности или это особое развлечение специально для меня?

Его губы сжимаются.

— У меня есть причины.

— Ну так попробуй объяснить, — огрызаюсь я.

— Господи, Бейли. Все не настолько серьезно, — он сдвигает бейсболку назад, потом снова поправляет ее – знакомое движение, которое, судя по тому, как легко он это делает, повторял уже сотню раз, и злость во мне вспыхивает с новой силой.

— Настолько, — шиплю я.

Он делает шаг вперед, сердито скрестив руки на груди.

— Ты параноик.

— Я забочусь о тебе, Тристан. Если бы ты пострадал... если бы ты... я даже думать об этом не могу, — слова с трудом сдираются с горла. Его взгляд смягчается.

— Прости, — хрипло говорит он. Руки опускаются, и он проводит ладонью по лицу. — Прости, Кэти. Когда я играю, я не чувствую себя запасным. Я чувствую себя... свободным, — по его лицу пробегает неприкрытая эмоция. — Прости меня.

Я знала, что у Тристана есть свои демоны, но «запасной»... Ненавижу это слово. Ненавижу того, кто заставил его в это поверить.

— Конечно, — шепчу я.

Его взгляд медленно скользит по моему лицу, и я не могу его прочитать. В нем есть привычное тепло, уверенность, юмор, но еще что-то темнее.