— Ничего не нормально. Я безнадежна, — она вздыхает, и этот звук бьет прямо в сердце.

— Ты не безнадежна, — я подхватываю одну шелковистую прядь и растираю между пальцами. — Я помогу.

Уголок ее губ приподнимается.

— Ты сделаешь мне прическу?

— Я делал волосы Сиенне, когда она была маленькой. Справлюсь.

— Я тебе не доверяю, — бормочет она.

Я улыбаюсь. Наши взгляды встречаются в зеркале. В ее глазах что-то мягкое и теплое. Никто не смотрит на меня так. На меня смотрят с раздражением, весельем, досадой, даже с соблазном. Но Кэти смотрит так, будто из всех людей я у неесамый любимый.

Для мальчишки, которого всю жизнь выбирали вторым, это лучше наркотиков. Лучше шоколада. Когда Кэти Бейли смотрит на меня так, я готов почти на все, лишь бы увидеть этот взгляд снова.

— В видео сказано сушить диффузором. Вот этой штукой, похожей на когти. Собираешь волосы, держишь, и они медленно высыхают. Это займет вечность, а мне выходить через десять минут.

— Ладно, — я подхожу ближе и украдкой вдыхаю ее запах лимона и солнца. Беру фен с инопланетной насадкой и собираю секцию волос, начиная снизу. Пальцы скользят по ее спине. Она делает странный, неровный вдох.

Я собираю волосы и подставляю под них насадку. Включаю фен, и ванную заполняет низкое гудение. Мягкие волны одна за другой опускаются на плечи. С каждой новой прядью она улыбается, а у меня в груди вспыхивает что-то горячее и острое.

Когда я заканчиваю, Кэти убегает в спальню и возвращается в туфлях на небольшом каблуке.

— Эмори отдала, — объясняет она с кривоватой улыбкой. — Через полчаса я наверняка буду страдать.

Она переминается с ноги на ногу, сексуальная и нервная.

— Потом придется нести тебя домой.

Она пожимает одним плечом, и осознание проваливается в меня быстро и тошнотворно.

А что, если ей не понадобится, чтобы я нес ее домой? Что, если это сделает Сет?

Это моя работа.

Но ненадолго.

Скоро я женюсь, а у нее появится другой парень, который будет готовить ей сэндвичи с сыром, играть с ней в шахматы и катать ее на спине. Мне плевать, кто он. Если она скажет ему «но!», как говорит мне, я впечатаю его в стену.

— Расслабься, — она тянется и прижимает палец к моему лбу. — Сет вроде хороший парень.

Совсем не это меня беспокоит. Сет, блять, хороший. Лучше меня. Цельный. Он может дать Кэти куда больше, чем я, а она этого заслуживает.

Я засовываю руки в карманы.

— Знаю, — выдавливаю я.

— Как думаешь, я нормально выгляжу? — она подлетает к тумбочке, хватает сумочку, затем убирает волосы за плечо. Сжимает и разжимает руки. — Тристан, — просит она.

Лучше чем нормально.

Охуенно.

Самая горячая девушка, какую я когда-либо видел.

Она – мороженое в жаркий день. Первый луч солнца после бури.

«Я хочу тебя облизать» – вот что выдает мой мозг.

— Хорошо, — хрипло говорю я. — В смысле, отлично. Ты выглядишь отлично.

— Правда? — она вздыхает. — Спасибо, Тристан. Я очень старалась, — проводит ладонями по бедрам. — Неплохо для телохранительницы, да?

— Неплохо, — соглашаюсь я.

В ее шагах появляется дополнительный размах, когда она достает из шкафа куртку. Я успеваю мельком увидеть вещи, выстроенные внутри. Черные и темно-синие костюмы развешаны с военной точностью. Никакого беспорядка. Никаких излишеств.

Сердце сжимается.

Она заслуживает большего. Сет это увидит? Проследит, чтобы у нее были красивые вещи?

Почему я сам этого не сделал? Идиот. Нелогичная половина моего мозга твердит, что, если бы я покупал ей платья и украшения, она носила бы их для меня, а не одалживала платье ради свидания с Сетом.

— Знаешь, прошлой ночью я кое-что поняла.

Я моргаю.

— Правда?

Она поворачивается ко мне с улыбкой, накидывая на плечи кожаную куртку.

— Я поняла, что важнее того, нравлюсь ли я парням на свиданиях, то, нравлюсь ли я самой себе.

— Конечно, должна нравиться, — меня убивает мысль, что раньше это могло быть не так.

— Наконец-то, — она смеется с облегчением. — Стой смирно, ладно?

Я удивленно смотрю на нее, когда она подходит, тянется вверх и целует меня в щеку. Сердце беснуется в груди. Ее руки обнимают меня за шею, и она прижимается ко мне. Мягкие выдохи теплые и влажные у моего плеча, как тогда, перед тем поцелуем у стены.

По мне проходит мелкая дрожь, но она уже отстраняется.

— Спасибо, — снова говорит она, затем дарит мне солнечную улыбку и направляется к двери.

Я иду следом, глядя, как она удаляется: бедра покачиваются, шаг в каблуках, которые она якобы ненавидит, уверенный. Не волосы, не глаза и не одежда заставляют меня прижаться лбом к двери после того, как она закрывается. Она сама.

— Блять.