— Так. Направо. Поверни направо.

Я крепче обхватываю руками икры Кэти.

— Успокойся, чертова угроза обществу. Я не дотащу тебя по ступенькам до причала. Газон сойдет.

Я сворачиваю направо с дорожки, ведущей к зданию кейтеринга. Кэти кладет подбородок мне на плечо.

— Спасибо, что несешь меня, — задумчиво произносит она. Ее дыхание шевелит мои волосы, теплое, как ветер, гуляющий по поместью и шелестящий в деревьях.

Идеальная июньская ночь. Влажность спала, но на улице все еще около двадцати одного градуса. Через час нам понадобятся толстовки, но сейчас Краунхейвен кажется почти волшебным.

И я несу ее домой. Не тот случайный парень, который был с ней раньше.

— Всегда, — я сжимаю ее ногу.

Мы заглядываем в здание кейтеринга. Я хватаю одну из многоразовых бутылок, которые Александра держит наполненными.

— Вода – это скучно, Тристан.

— Тише на галерке.

— Нам нужно шампанское.

Я позволяю ей соскользнуть на пол. Она на секунду покачивается на ногах. Глаза затуманены, а улыбка будто приклеилась к лицу. Она практически светится даже под жестким верхним освещением.

— Ты кто такая и что сделала с Кэти?

— Я теперь веселая, — шепчет она, словно делится секретом, словно эта ее сторона предназначена только для меня. — Поэтому нам нужно шампанское, — она ухмыляется. — Украсть шампанское, — поправляется она. — Ну же, Тристан, пожалуйста.

Я приподнимаю бровь и чувствую себя так, будто уже доверху наполнен шампанским. Оно у меня в крови и кружит в голове. Заставляет хотеть исполнять все ее желания, растянуть эту ночь навечно.

— Украсть у самого себя? Ах ты маленькая извращенка.

Она смеется – безудержно, от самого живота, так, что от смеха бессильно опирается на стойку. Я беру шампанское в надежде еще раз услышать этот смех сегодня ночью.

Мы спотыкаемся по дорожке. Я – потому что пытаюсь удержать ее на ногах, она – потому что в хлам пьяная.

— Один бокал, — говорю я, когда мы наконец падаем на траву.

— Два, — она широко раскидывает руки и смотрит в небо. — Посмотри на это, — выдыхает она.

Я ложусь рядом, затылком на густой газон. Он немного влажный и такой плотный, что словно убаюкивает нас. Над нами только темное небо и яркие, как бриллианты, звезды. Ни облаков. Ни зданий по краям поля зрения.

Кэти Бейли и я на краю света.

Неосознанно моя рука находит ее.

— На что я должен смотреть?

— Метеорный поток, — шепчет она почти благоговейно.

Я хочу ее поддразнить, но что-то в ее голосе заставляет меня остановиться.

— Поэтому ты сегодня закончила свидание пораньше?

— Просто удачное совпадение. А теперь закрой глаза, — она тянется ко мне, явно собираясь помочь мне их закрыть, но пьяная координация у нее ужасная, и она тыкает меня в щеку.

Я отмахиваюсь от ее руки.

— Тристан, — шипит она. — Ты увидишь лучше, если подержишь их закрытыми целую минуту. Знаю, для тебя это, наверное, кажется невозможным.

Я усмехаюсь, потому что я не медитирую и не расслабляюсь. Черт, я едва сплю. И она это знает. Я закрываю глаза и сжимаю ее пальцы. Она сжимает мои в ответ.

Я думал, одна минута будет длиться вечность, но ее оказывается до смешного мало, когда ее рука в моей.

— Открывай.

Мы одновременно втягиваем воздух. Эти крошечные точки света почему-то сияют ярче. Млечный Путь – бесконечный разноцветный ковер, протянувшийся через небо.

— Я же говорила, — шепчет она.

Вспыхивает метеор, его хвост прочерчивает ночь линией холодного огня.

— Тристан, — ахает она.

— Я видел.

— Давай выпьем за это.

Я поднимаю бутылку.

— За метеоры, — я откупориваю ее тихим, отработанным хлопком, приглушая звук ладонью.

Мы делаем первые холодные глотки и улыбаемся друг другу. Ее улыбка пьяная и счастливая, и, когда она тянется за бутылкой, я качаю головой.

— Тебе больше не надо.

Она закатывает глаза.

— Я никогда такого не делаю. Мне отлично.

Что-то болезненно пульсирует в груди. Она никогда такого не делает, и чья это вина? Разве я не должен был раньше понять, что ей нужно больше веселья, больше красоты?

Я передаю ей бутылку. Она делает еще один большой глоток и улыбается, щеки раздуваются от шампанского.

— За то, чтобы выбраться из своей скорлупы, — говорит она, когда проглатывает.

Я никогда особенно не думал, что она прячется в скорлупе, но, оказывается, это так. В груди снова пульсирует.

— Ты отлично справилась.

— Правда ведь? — она падает обратно на траву. Я остаюсь сидеть, обхватив руками колени и присматривая за ней. — Я не могу поверить, Тристан. Я сорок пять минут вела светскую беседу. Я взяла его номер, — она дико смеется. — Я попросила у парня номер. Ты знаешь, что я никогда раньше такого не делала?

— Никогда? — я удивленно смотрю на нее.