Я бросаю взгляд на Амару, бармена, которая видела меня в этом баре как минимум на пяти свиданиях. Ей пятьдесят, и в одежде учительницы рисования и необычных синих очках она должна бы выделяться здесь как белая ворона. Но она способна дать фору кому угодно. Я видел. За стойкой у нее даже висит колокольчик, в который она звонит, когда ей нужна помощь вышибалы.

Я пожимаю плечами. Она с ухмылкой снова наполняет мой стакан водой.

— У тебя появились поклонницы, — она кивает в сторону трех женщин, собравшихся у дальнего края стойки. Они украдкой поглядывают на меня и хихикают. Я морщусь, молясь, чтобы они не подошли поговорить.

— Только не сегодня, — бормочу я.

Она опирается на стойку.

— И что с тобой такое? Ты приходишь сюда на все эти свидания. Включаешь для них свое обаяние. А потом, когда никто не смотрит, перестаешь играть. Ты кажешься одиноким.

— Я не одинок.

Она упирается языком во внутреннюю сторону щеки.

— Похоже на то. И ты все время пялишься на ту девушку. Если так сильно ее хочешь, пригласи на свидание.

Я фыркаю.

— Она моя лучшая подруга.

— А-а.

— Что?

Она улыбается мне, берет бутылку пива, открывает ее и принимает протянутые деньги от парня рядом со мной.

— Ты только что понял, что она тебе нравится.

Я моргаю.

— Нравится?

Амара разражается смехом.

— Ты вроде умный парень. Конечно, она тебе нравится. Ты сидишь здесь и смотришь на ее кавалера так, будто хочешь впечатать его голову в стол. И при этом думаешь, что она тебе не нравится, — она фыркает и качает головой.

Мне нравится Кэти.

А что, если Кэти и правда мне нравится? Вот так? Я бы что-нибудь с этим сделал?

— А как мне понять?

Амара щурится.

— Как тебе понять что?

— Нравится ли она мне... ну, в этом смысле, — я провожу ладонью по джинсам, жалея, что в стакане вода, а не пиво или хотя бы «Старое королевство».

— Учти, я говорю не из недавнего опыта, — отвечает она. — Второй муж устроил мне такую веселую жизнь, что мало не покажется. Но по моему опыту, когда тебе кто-то нравится, это похоже на то, будто тебя снова и снова бьют ножом в сердце, а ты надеешься, что следующий удар залечит рану от предыдущего.

Я провожу пальцем по каплям конденсата на внешней стороне стакана.

— Не особенно хочется так себя чувствовать, — я украдкой смотрю на Амару, но она глядит куда-то поверх моей головы. — Вообще-то я чертовски хорошо научился ничего не чувствовать, — я стучу пальцами по груди.

— Может, тут у тебя и нет выбора, приятель.

Моя рука крепче сжимает стакан с водой.

— Я сделал ей предложение, — слова сами срываются с губ, и Амара замирает, прежде чем взять еще одну бутылку пива. — Она отказала.

— А-а, — она открывает бутылку.

— Это было очень многозначительное «а-а».

Сердце словно останавливается, пока она подбирает слова.

— Значит, безответно.

Сердце снова начинает биться, возвращаясь к привычному ритму.

— Тогда – нет. Тогда это было не... — Амара смотрит на меня с понимающей ухмылкой. — Да. Наверное, теперь безответно, — я снова отпиваю воды. — Это ведь пройдет?

Ее лицо вытягивается.

— Ты не можешь быть с ней?

Я вспоминаю наш разговор в тот день на траве. Как Кэти злилась на меня за предложение, как настаивала, что я заслуживаю любви и она тоже. И за всем этим, пульсируя, словно темное сердце, скрывался намек, абсолютная, мать ее, уверенность в том, что со мной она этого обрести не сможет.

— Ни единого шанса.

Когда я снова смотрю на Амару, в ее темных глазах грусть.

Я криво улыбаюсь.

— Все нормально.

— Хочешь выпить? По-настоящему. За счет заведения. У меня даже виски «Prince» есть.

Мои глаза расширяются, и она посмеивается.

— Твой секрет со мной в безопасности, малыш, не переживай. Папарацци я на тебя не натравлю.

— Я в порядке. Потом я повезу ее домой.

— Господи, — бормочет она. — Может, ты слишком тупой, чтобы тебе можно было помочь.

Я слабо улыбаюсь.

— Со мной все будет нормально. Думаю, если я буду очень, очень осторожен, все вернется к тому, как было раньше.

— И ты этого хочешь?

— Конечно, хочу. Я не хочу чувствовать, будто меня бьют ножом в грудь каждый раз, когда я на нее смотрю, — я наклоняюсь вперед над стойкой, избегая взгляда мужчины, сидящего через два места от меня. — Ты меня не знаешь, но исторически я превосходно управляюсь со своими эмоциями.

Она фыркает и хватает тряпку с края стойки.

— Ты держишь свое сердце в руках, как бомбу, и надеешься, что она не взорвется, если будешь двигаться достаточно осторожно.

Я вздрагиваю, в ушах шумит кровь.

— По моему опыту, она всегда взрывается, — Амара пожимает плечами. — Но, может, ты другой, Тристан Принц.

— Я очень особенный, — ухмыляюсь я.

— Готова поспорить, эта фраза часто срабатывает, — говорит она с улыбкой.

Мы смеемся, а я смотрю на Кэти и обещаю себе, что не позволю всему этому зайти еще дальше. Кэти – моя подруга. Я скорее умру, чем причиню ей боль. И если опыт хоть чему-то меня научил, так это тому, что, когда мне по-настоящему дорого что-то, я всегда нахожу способ все испортить.

ГЛАВА 32Тристан