А Райан просто продолжал говорить о вещах, которые мне неинтересны, и ни разу не остановился, чтобы спросить что-нибудь обо мне. Сколько раз я вежливо улыбалась, пока мужчина рассказывал то, что мне было совершенно неинтересно? Сколько раз проглатывала слова, которые хотела сказать, или споры, которые хотела начать, только ради того, чтобы понравиться? Ради того, чтобы меня выбрали?

А потом я предложила устроить гонку, потому что больше не могла это терпеть, и, едва Райан согласился, адреналин прорвал плотину, а я сорвалась с места к первой зип-линии.

Не самое удачное первое свидание.

Двадцать минут назад он написал, что у него рабочий звонок, и я едва не швырнула телефон с дерева.

— Да к черту, — бормочу я, потому что ругаться приятнее, чем смотреть на шаткий мост перед собой. Птица лениво чирикает, будто соглашаясь. Я осторожно проверяю запястье и прикусываю губу от боли.

Пытаюсь повернуть кисть и шиплю еще одно ругательство. Это не растяжение, но после третьей зип-линии запястье болит как сука: я тогда со всего маху врезалась в платформу. Хорошо хоть Райан этого не видел. Нужно зафиксировать кисть, а потом я переберусь через этот идиотский мост. Взгляд снова и снова цепляется за раскачивающуюся конструкцию и тут же отскакивает. Я стягиваю футболку через голову, жалея, что она не тоньше и не свободнее – тогда можно было бы разорвать ее на длинную повязку. Мне нужна только компрессия и неподвижность сустава.

Когда запястье наконец туго обмотано тканью, а повязка закреплена шнурками от кроссовок, я запрокидываю голову к стволу дерева и смотрю на мост. Всего лишь веревки и деревянные планки, будто реквизит из приключенческого фильма.

Сильный порыв ветра налетает на деревья, и мост раскачивается.

Я сглатываю кислый привкус во рту.

Назад я не пойду, а другого пути с этой дурацкой платформы все равно нет. Даже если бы я захотела позвать Райана на помощь, чего я не хочу. Я кручу телефон в пальцах, оттягивая неизбежное.

На экране открыт наш последний диалог с Тристаном. Мне до боли хочется ему написать, но что-то останавливает. Сегодня у него свидание. Я не могу вмешиваться. Не могу цепляться за него.

Тристан сейчас на свидании, а я одна, и мне лучше привыкать, потому что именно так и будет дальше. Как и на работе, никто не придет, и рассчитывать нужно только на себя. Я заставляю себя подняться, но тут телефон вибрирует.

Тристан: Как свидание? Он уже пытался к тебе подкатить?

Я слабо смеюсь в прохладный воздух.

Кэти: Если бы.

Я отправляю ему фотографию платформы и моста. Через несколько секунд телефон звонит.

— Так Райан, оказывается, любит всякую извращенную хрень? — начинает Тристан без приветствия.

Мне не должно становиться настолько легче от одного звука его голоса.

— Тристан, отстань, — шиплю я. — Твоя спутница сейчас обидится.

Слышится шорох, а потом он спрашивает:

— Ты ведь не обиделась?

В ответ раздается звонкий женский смех. Затем скрипит стул, и я слышу теплый голос Тристана, который говорит ей, что еще увидится с ней.

Может, это она. Та самая, на которой он женится.

— Избавь меня от подробностей, — бормочу я. — Иди развлекайся где-нибудь без свидетелей.

Его низкий смех в трубке заставляет чувствовать, будто он прямо рядом.

— Поверь, — мурлычет он. — Без свидетелей со мной гораздо веселее.

Я стону, но уже почти не думаю ни о платформе, ни о том, как желудок сводит каждый раз, когда я смотрю на мост.

— Ну что, Бейли, — протягивает он через несколько секунд. — Как жизнь? — хлопает дверь, затем заводится машина. — Райан бросил тебя там одну?

Я судорожно выдыхаю.

— Не совсем. Я решила посоревноваться. И облажалась.

На другом конце линии несколько секунд тишины, потом:

— Буду через пятнадцать минут.

— Пятнадцать? — давлюсь я. — Ты же должен был встречаться с ней в Хартс-Хилле.

— Я сменил место. Мне больше нравятся лобстер-роллы в Ньюлендс-Лэндинг.

— Ты взял Нур? — подозрительно спрашиваю я.

— Какую Нур?

На его стороне визжат шины.

— Это ты?

— Что я?

— Ты сейчас ведешь как псих?

Пауза.

— Не-а, — наконец отвечает он. — Наверное, какой-то другой парень.

И отключается.

Мне хочется рассмеяться. Или заплакать. Или, может, блевануть. Никто за мной не придет. Но Тристан приедет, и, прислоняясь к дереву и пытаясь выровнять дыхание, я приказываю себе не радоваться этому.

ГЛАВА 19Кэти

Пятнадцать минут спустя я продвинулась по мосту на целых три шага. От каждого порыва ветра он раскачивается, а вместе с ним – и мой желудок. Я вдыхаю носом и выдыхаю ртом.

Внизу хрустят листья, а затем среди деревьев появляются выгоревшие на солнце волосы Тристана и широкие плечи.

Он запрокидывает голову. Выражения лица отсюда не разглядеть, но уже через несколько секунд телефон вибрирует.