— Я же сказала тебе не приезжать, — говорю я. Голос дрожит. Ненавижу, что он дрожит. Я не из тех, кто плачет – по крайней мере, не при других.

«Поднимись и иди дальше» мне впору вытатуировать на лбу.

— И все же я здесь, — голос Тристана в телефоне согревает что-то внутри меня.

— Ты должен быть на свидании.

Мне не следует так делать. Полагаться на него.

Я жду, что он уйдет, стук сердца стоит в горле. Но я не хочу, чтобы он уходил. Не хочу справляться с этим одна. Когда очередной порыв ветра раскачивает мост, я крепко зажмуриваюсь, и из горла вырывается какой-то испуганный звук. Возможно, скулеж.

— Как там погода наверху? — спрашивает он.

Я то ли смеюсь, то ли всхлипываю в телефон.

— Я так на тебя зла. Ты приехал сюда без телохранителя.

— Знаю, — успокаивающе говорит он. — Знаю, что ты на меня злишься. Сколько угодно злись, когда снова окажешься на земле.

— Обещаешь?

— Обещаю.

От того, что за мной кто-то наблюдает, одновременно и хуже, и лучше. Я заставляю себя сделать еще шаг, но следующая доска уже остальных. На нее даже ступня целиком не помещается, и от одной мысли, что какая-то часть меня будет просто болтаться над пустотой… Я снова зажмуриваюсь.

— Я слышу, как ты паникуешь.

— Заткнись, — шиплю я.

Он тихо смеется.

— Я поднимаюсь.

— Нет, Тристан, не… — но в трубке уже тишина, а он начинает взбираться по нижней перекладине лестницы, ведущей к дальней платформе. Поднимается с завидной легкостью и, оказавшись по другую сторону моста, отдает мне честь.

Я сглатываю, ожидая какой-нибудь легкомысленной шуточки о том, что я вовсе не так уж высоко, но вместо этого он пристально смотрит на меня и подходит к самому краю платформы.

— Бейли, — медленно улыбается он. — Вот ты где. Хотя, смотрю, одета ты как-то легковато, — его взгляд цепляется за мою левую руку, и глаза будто вспыхивают. Наверное, это рассеянный свет в лесу играет со мной.

— Пришлось зафиксировать руку футболкой, — слабо говорю я. — Возможно, я растянула запястье.

— А я-то думал, ты начала раздеваться, чтобы показать, насколько благодарна мне.

Я смеюсь так громко, что над нами срываются с веток птицы. Плечи трясутся, голова запрокидывается. Когда я наконец успокаиваюсь, Тристан все еще улыбается мне.

— Мне не нужна твоя помощь.

Он поднимает обе брови.

— Вообще-то выглядит так, будто нужна.

— Мудак, — бормочу я.

— Что ты сказала?

— Я тебя ненавижу! — кричу в ответ.

Этот самодовольный засранец по-прежнему ухмыляется.

— Тогда иди сюда и ненавидь меня поближе.

Дыхание перехватывает.

— Тристан. Я не могу.

— Можешь.

Взгляд соскальзывает вниз, к лесной подстилке так далеко подо мной. Меня сейчас стошнит. Сейчас я…

— Смотри на меня.

Глаза тут же возвращаются к нему.

— Смотри на меня и дыши, ладно?

Я киваю.

— Что ты хочешь в обмен на один шаг вперед?

— Массаж каждую неделю, — слова вылетают сами, и его брови взлетают.

— Освобожу расписание.

— О господи, — беспомощно смеюсь я. — Не от тебя. Джио и его ребятам делают массаж, а я тоже хочу – мышцы после тренировок болят.

Он кивает. Я делаю один дрожащий шаг, ладонями скользя по канатам и почти не ослабляя мертвой хватки. Запястье простреливает болью, и я морщусь.

— Что еще? Больше отпуска?

Нога соскальзывает, и я резко втягиваю воздух. Сердце грохочет в ушах.

— Бейли, — протягивает он. — Смотри на меня. Не забывай, а то зарплату урежу.

Наши взгляды сталкиваются. Он стоит у самого края платформы, скрестив руки, и терпеливо ждет. Ему не страшно.

— Ты и твои игры, — говорю я, но, пока смотрю на него, внутри уже становится немного легче.

— Тебе нравятся мои игры.

Нравятся. Мне нравятся его игры и то, что сегодня он приехал за мной, хотя я никогда не позволила бы себе надеяться, что кто-нибудь приедет. Желудок переворачивается, когда я делаю еще один шаткий шаг. Потом еще один.

— И что бы я делала с дополнительным отпуском?

Он поджимает губы.

— Если честно, не знаю. На тебя его, наверное, только зря тратить.

Еще два шага. Наши взгляды встречаются. Его глаза улыбаются. Я делаю последний шаг, ноги трясутся, и его руки тут же обхватывают меня.

— Смелая, — шепчет он мне в волосы. — Такая смелая.

Я обмякаю. Ничего не могу с собой поделать.

— Никому не говори, — шепчу я.

Жду шутки или попытки шантажировать меня. Вместо этого его пальцы зарываются мне в волосы и прижимают мое лицо к его плечу.

— Никогда, — хрипло отвечает он. — Никогда никому не скажу.

Меня пробирает дрожь, и он сильнее прижимает меня к себе.

От него хорошо пахнет. Хвоей и легким потом. Похоже, после того как таскал дрова, он так и не принял душ, и, о господи, моему телу это нравится. Хочется уткнуться лицом ему в шею. Хочется…

Нет.