— Исследования показывают, что после такого моста я покажусь тебе привлекательнее, — голос вибрирует у моей щеки, и от его самодовольных слов я слабо смеюсь. Я как мокрое полотенце. Сейчас только руки Тристана и удерживают меня на ногах. — Работает?

— Определенно нет.

Он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз.

— Уверена? — глаза сияют от веселья. — Может, отправить тебя обратно, чтобы проверить наверняка?

— Еще чего, — меня передергивает, и я проверяю повязку на запястье, пока он наблюдает за мной с нечитаемым выражением.

— Почему ты так боишься высоты? — тихо спрашивает он.

Я резко поднимаю взгляд.

— Многие боятся высоты.

Он согласно хмыкает, а потом берет мое запястье в ладони. Они теплые, большие и уверенные, с длинными пальцами и новыми мозолями после времени, проведенного на дистиллериях.

— Но ты была в ужасе.

Я сглатываю.

— Я всегда боялась.

— Сможешь спуститься по лестнице? — он кивает на девятиметровый спуск, который нас ждет.

Я морщусь, но киваю. После выброса адреналина меня трясет и ноги слабые, но я справлюсь. Я делала вещи и посложнее.

— Упрямая женщина, — он на мгновение обхватывает ладонью мою челюсть, и его дразнящие слова звучат как комплимент. — Давай. Я спущусь первым, чтобы поймать тебя.

От первого шага на лестницу меня едва не выворачивает. Она прибита прямо к дереву, но каждая перекладина узкая и отполированная от постоянного использования.

— И когда это началось? — голос Тристана доносится снизу.

— Страх? — я делаю еще один шаг вниз, следуя за его голосом. Запястье ноет, но я игнорирую боль. — Наверное, когда я была маленькой. В десять лет у нас была школьная поездка. На полосу препятствий вроде этой. Для мам и дочерей, — желудок снова переворачивается. Не знаю, от воспоминания или от высоты. Я сосредотачиваюсь на ровном дыхании Тристана. Спускаюсь мучительно медленно. Он все еще там? Я поворачиваюсь посмотреть, но нога соскальзывает…

— Я здесь, — тихо говорит он, и его ладонь ложится мне на бедро, удерживая. — Не спеши. А с тобой кто поехал?

— Никто. Дэвид в тот день был занят работой.

— Значит, ты поехала одна, — голос Тристана звучит бесстрастно.

Я хмурюсь.

— Дело не в этом. Я застыла, когда добралась до одного из препятствий. Мы были не так высоко, но меня будто парализовало. Я просидела на платформе несколько часов, пока не стемнело.

— И никто за тобой не пришел?

Дыхание застревает в горле.

— В конце концов пришли. Учителя поняли, что я осталась там, вернулись и помогли мне спуститься.

До земли остается всего пять ступеней. Тристан с глухим стуком спрыгивает вниз, а затем кладет руки мне на талию, пока я преодолеваю последние перекладины на дрожащих ногах.

— Я и сама могу, — говорю ему, хотя поддержка приятна.

Когда я поворачиваюсь к нему, его глаза полыхают.

— Но тебе не должно было приходиться справляться самой. И тогда рядом тоже должен был кто-то быть.

От этих слов внутри разверзается пустота.

— Это мило, Тристан, но жизнь так не работает. Нужно самой прокладывать себе дорогу, потому что чаще всего никто за тобой не придет.

Я вскидываю подбородок. Тристан не поймет. У него всю жизнь была близкая семья и непоколебимая поддержка. Он не знает, что с каждым разом все труднее рассчитывать на человека, который тебя подводит, а каждая разбитая надежда причиняет все больше боли. Чем сильнее цепляешься, тем сильнее люди отдаляются и тем больнее, когда все заканчивается.

Его челюсть напрягается. Под его пристальным взглядом меня пробирает дрожь.

— Ты должна была позвонить мне сегодня. До того, как пострадала. Я бы приехал.

— И прервал бы свидание?

— К черту свидание, — говорит он и делает шаг ко мне. — Я приду за тобой. Позовешь меня – и я буду рядом.

Я сглатываю под тяжестью его взгляда. Это не тот Тристан, которого я знаю. Я привыкла к дразнящему, обаятельному другу, а не к этому мужчине – спокойному, властному, даже немного высокомерному. Защитнику. Генеральному директору «Prince Bourbon». Наследнику состояния семьи Принц. Сердце делает маленький скачок в груди.

Я приду за тобой.

Мне отчаянно хочется на него положиться, но как бы сильно ни хотелось поверить его словам, я знаю: даже люди с самыми лучшими намерениями все равно тебя подводят.

ГЛАВА 20Кэти

Когда мы возвращаемся домой, сразу идем к Тристану. Зайдя на кухню, он запихивает одни бумаги под другие и собирает разбросанные ручки. Я невольно улыбаюсь этому едва организованному хаосу. За пределами комнат, куда он пускает гостей, его дом выглядит как его мозг. Миллион интересов, несущихся со скоростью миллион километров в час. Грудь согревает нежность к нему. Он любопытный, увлеченный и немного дикий.

Мне нравится, что именно я вижу, какой он за кулисами.

Мы стоим рядом у кухонной раковины и моем руки.

— Кто первый? — он поднимает рулон марли и бутылку виски.

Я давлюсь смешком.