Я опираюсь на локти. Он наклоняется, одной рукой поддерживает меня за спину, а горячее дыхание едва касается живота. Кожа так и норовит покрыться дрожью.

Я резко втягиваю воздух, когда он проводит полотенцем по боку.

— Знаю, — бормочет он. — Еще чуть-чуть.

Щиплет так, что хочется заскулить, но я прикусываю губу. Он поднимает взгляд и ухмыляется.

— Хочешь покричать мне в шею?

Я киваю, и он обхватывает ладонью мой затылок, прижимая лицо к своей шее. Из меня вырывается дрожащий выдох, когда он сильнее проводит полотенцем по ссадинам. Я судорожно вдыхаю ему в плечо. Кожа горячая и гладкая прямо в сгибе, где мышца переходит в пульсирующую жилку. У него правда очень красивая шея.

— Лучше укушу тебя.

Он тихо смеется и проводит ладонью по моей голой спине, посылая дрожь вдоль позвоночника.

— Кусай. Мне нравится немного боли.

В животе что-то закручивается, и тут же снова обжигает антисептиком. Я впиваюсь зубами ему в шею, язык ощущает соленую кожу. Два удара сердца мы остаемся соединены: его тело склонено над моим, ладонь лежит на моем животе. Он тяжело выдыхает, прежде чем мы отстраняемся.

— Все , — хрипло говорит он. — Теперь запястье.

Он обрабатывает порез на моем запястье, достает шину из коллекции, которую хранит в ванной на первом этаже, а потом протягивает мне бутылку антисептика.

— Твоя очередь.

Он запрокидывает голову, ресницы опускаются, губы приоткрываются. Я обхватываю его челюсть ладонью и провожу по жесткому углу к шее, по твердой линии, царапающей щетиной, пока не добираюсь до рта.

Я никогда раньше не касалась его губ.

— Как это получилось? — большой палец скользит по ложбинке под нижней губой, где виднеется неглубокий порез.

— Ободрал о кору.

Кажется, пульс бьется прямо в подушечках пальцев.

— Давай, Бейли.

— Не кусай меня, — предупреждаю я.

Улыбка у него кривая. Та самая, которой он улыбается на фотографиях. Она словно говорит: может, и укушу, но обещаю, тебе понравится.

Я стараюсь обработать порез как можно аккуратнее, промакивая его бумажным полотенцем с антисептиком. Тристан резко втягивает воздух, мощная грудь вздрагивает, но больше он никак не реагирует. Когда я прижимаю пальцы к его губам, чтобы удержать лицо неподвижно, ощущение такое, будто я вдохнула наркотик.

Перевязывать Тристана Принца – самое интимное, что я когда-либо делала.

В груди ноет. Возможно, на какое-то время это вообще будет самое интимное, что мне предстоит. Я не думала, что упускаю целый пласт человеческой близости, но сейчас внутри будто обнаружилось огромное пустое место, которое большинство людей, наверное, заполняют той легкой повседневной близостью, в которой Тристан так хорош.

Свидания помогут это исправить.

Я дрожаще выдыхаю и начинаю прижимать полотенце к ране. У него потрясающие губы. Упругие, мягкие, подвижные. Всегда смеются или дразнят.

Интересно, какими они будут на моих.

Живот ухает вниз. Нужно перестать так думать. Это опасно. Именно поэтому мне нужно кого-нибудь встретить.

— Бейли, я слышу, как ты думаешь, — его губы шевелятся под моими пальцами.

— Просто… думаю о свидании.

Ресницы поднимаются.

— Только не говори, что собираешься снова встречаться с Райаном.

— Не думаю, что он захочет, даже если захочу я, — мягко промакиваю порез, а пальцы на его челюсти медленно скользят по горячей коже. — Он практически сбежал, когда понял, что я в лучшей форме, чем он.

Тристан фыркает.

— Ты достойна лучшего.

Внутри что-то болезненно закручивается, и тихий голос шепчет, что мне нужно стать удобнее, приятнее, как я делала с бывшими парнями.

— Ты сегодня надрала ему задницу, да?

Руки опускаются. Тристан смотрит на меня с той самой кривой улыбкой.

— Да, — я морщусь. — Я не хотела. Просто он никак не переставал вести себя как самодовольный придурок, а у меня в голове все время звучал твой голос. Уверенность – это сексуально. Будь собой.

На щеке появляется ямочка.

— Похоже, я помог. Ты наконец отпустила себя.

— Да, — я не могу сдержать смех. — Да, ты самодовольный засранец. Я оставила его далеко позади. И знаешь что? Это было охрененно.

— Вот именно, — Тристан хлопает обеими ладонями по столешнице. Ухмыляется и морщится, когда порез на губе натягивается. — Вот именно, — он поднимает ладонь, и мы хлопаем друг друга по рукам. — Давай, Кэти, — глаза сверкают. Я чувствую, как сама улыбаюсь в ответ, наполненная солнечным светом, как в тот момент, когда сегодня уделала Райана.

Это чувство заставляет меня спрыгнуть со столешницы, едва не сбив Тристана с ног.

— Я сейчас.

Я быстро иду по коридору в гостевую ванную. Зеркало здесь огромное, в теплой деревянной раме, которая сочетается с зеленью и приглушенно-кремовыми оттенками стоящих вокруг растений.