Эйден кивает. Пульс у меня учащается. Любые потрясения вредят компании. А учитывая, сколько лет выдерживается бурбон, пробел сегодня означает проблемы через десять лет.

— И еще, — добавляет он. — За пределами этой группы внутри компании нам некого повышать.

Дарси, самая молчаливая, складывает руки на груди и наблюдает за нами. Мигель, самый молодой, поправляет кепку. Никто из них не хочет спорить с Пэтом. Я хмурюсь.

— Никого?

Даже через экран взгляд Пэта звучит вызовом.

— Никого.

Эйден смотрит на меня. Пэт уже много лет метит на повышение. Ни один из нас не хочет его давать, потому что нам не нравится его отношение к людям, но, если говорить прямо, сейчас нам нужен его опыт. Слишком много знаний умерло вместе с отцом, и слишком много бутылок было потеряно, когда дед закрыл дистиллерию в Хартс-Хилле. Несколько нам удалось вернуть, но далеко не все. Эйден восстанавливает производство, однако на это уйдут годы. Мы не можем позволить себе внутренние распри и должны удержать Пэта довольным.

— Уверен, это не так, — твердо говорит Эйден.

Я буквально вижу, как у него крутятся шестеренки. Как решить это дипломатично?

Даже через видеосвязь видно, что Пэт почти ухмыляется. Он считает Эйдена слабым руководителем. Я уже слышал, как он такое говорил, но только когда думал, что никто из нас его не слышит. Именно таких людей я ненавижу. Тех, кому нужно заставить других чувствовать себя ничтожными, чтобы самому казаться больше. Я скорее сдохну, чем позволю кому-то заставить Эйдена чувствовать себя ничтожным.

— Я ведь только что сказал, что…

— Хватит, — мой голос разрезает комнату.

Все замолкают.

Под столом я сжимаю и разжимаю кулак. Раз уж ввязался – иди до конца. Я медленно выдыхаю и думаю о блокнотах, забитых моими идеями, обо всех тех ночах, когда просыпаюсь, чтобы записать новую мысль или проверить новый рецепт. Эта компания моя. Наша. Я так сильно о ней забочусь, что грудь болит от одной мысли обо всем, что можно улучшить, и об ошибках, которые мы совершали годами.

Ты – сердце, сказала мне Кэти.

— Мы ценим ваше мнение. Вы все много лет верно служите «Prince Bourbon». Но я считаю, что нужно рассмотреть абсолютно все варианты, поэтому к концу недели хочу получить от каждого из вас список лучших сотрудников в ваших командах. И еще по две рекомендации на дистиллеров вне компании, чьей работой вы восхищаетесь. Половина кандидатов должна быть из недостаточно представленных групп.

Это утверждение, а не вопрос, и все кивают. Даже Пэт, который выглядит так, будто готов кого-нибудь убить.

Когда звонок заканчивается, я тяжело дышу.

Эйден ухмыляется мне.

— Поздравляю, господин генеральный директор.

— В смысле? Мы ведь еще ничего не объявили.

Его улыбка становится шире.

— Уже поздно, Трис. Кажется, ты только что сам все объявил.

ГЛАВА 18Кэти

Тристан: Не забудь позвонить, если понадобится, чтобы тебя забрали.

Кэти: Спасибо, пап.

Тристан: Для тебя – папочка.

Тристан: И не забывай быть собой.

Кэти: Как полезно! Сама бы не догадалась!

Тристан: Просто будь с ним такой же, как со мной, и я знаю, что ты ему понравишься.

Три часа спустя я с ног до головы в грязи, запястье адски болит, а сама я стою на маленькой платформе в девяти метрах над землей. Я прислонилась к стволу, надеясь, что этот дуб достаточно крепкий, и крепко зажмурилась, чтобы не видеть, как головокружительно далеко внизу основание дерева. Я застряла в частном заповеднике миллиардера-друга Райана. Такое чувство, будто на меня охотятся ради развлечения.

Чертовы богачи.

Гребаный Райан.

Гребаный Райан, который бросил меня здесь, потому что ему понадобилось ответить на рабочий звонок.

Хотя, если честно, мне кажется, ему просто нужен был повод слинять со свидания. Проблемы начались примерно через сорок пять минут после начала полосы препятствий, когда стало очевидно, что я в лучшей форме, чем он. Сначала он надулся и попытался меня обогнать. Я сбавила темп, твердо решив сделать это свидание хорошим и не оставить его далеко позади.

Но потом он без остановки говорил о своих влиятельных друзьях и сыпал именами людей, которых я видела только в кино. Я снова почувствовала себя семнадцатилетней, которая сидит рядом со школьным парнем Максом и его друзьями, смотрит, как они играют в видеоигры, и делает вид, будто ей весело, хотя могла бы заниматься буквально чем угодно другим.

Я все ждала того теплого, дрожащего ощущения, словно внутри разлили горячий кофе. С Тристаном оно появлялось, и мне до боли хотелось почувствовать то же самое с Райаном, но ничего не было.

На третьей миле я подумала: неужели свидания всегда такие?

Будь на месте Райана Тристан, я сказала бы ему что-нибудь самодовольное, а он дернул бы меня за косу и назвал убийцей.

Господи, сказал бы он, и от мягкого восхищения в его голосе мне захотелось бы взлететь.