Она пожимает плечами, но глаза у нее грустные. В груди болезненно сжимается. Такое чувство, будто она ускользает от меня, а я ничего не могу сделать, чтобы ее остановить.

ГЛАВА 16Кэти

— Вот это жизнь, — Сиенна шевелит пальцами ног на подушке. Мы лежим на корме лодки, набившись, как сардины, и жаримся под утренним солнцем.

— Ага, — вздыхает Эмори.

— Скоро это станет твоей жизнью, — напоминаю я. — Волнуешься?

Она закрывает лицо руками.

— Глупо, что мне вообще плевать на яхтинг? Я просто рада, что буду с Эйденом.

— Не глупо, — тихо говорит Сиенна. — Мне нравится, — она кладет голову Эмори на плечо. — Я за тебя счастлива.

— Я сама себе завидую, — со смешком говорит Эмори. — Как это вообще может быть реальностью?

Я сжимаю ее руку и переворачиваюсь на живот. Я прекрасно понимаю Эмори. Краунхейвен – не настоящая жизнь. Это оазис посреди безумия мира. Я поправляю плавки бикини и довольно вздыхаю. Я люблю это место.

Сегодня Сиенна вывезла нас на двенадцатиметровом скоростном катере, с криком «йи-ха!» вскинув кулак, когда дала полный газ и понеслась по волнам. Теперь мы стоим на якоре в бухте у одного из островов в заливе. Она лежит на животе, таскает виноград и сыр с блюда и листает журнал. Сегодня ее волосы розовые, как внутренняя сторона ракушки или мягкий закат, а купальник типично сиенновский – крошечный, дорогой и ослепительно яркий.

Эмори загорает топлес, потому что, по ее словам, перед путешествием под парусом жизненно важно получить базовый загар.

Весь мир это – голубое небо, крики чаек и горячее солнце.

— Ну и сколько парней ты вчера подцепила? — лениво спрашивает Сиенна.

Эмори фыркает от смеха и приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на меня.

— Да, Кэти, у тебя был секс втроем или вчетвером?

Я тыкаю подругу в руку.

— Прекратите обе.

— Ну давай, — стонет Сиенна. — Мне нужно жить через тебя. Я только и делаю, что учусь.

— Было неплохо, — говорю я, вспоминая парня, которому дала свой номер. Его звали Кэри, и мне понравилось это имя – старомодное и романтичное, как и его манеры с улыбкой. — С тем парнем искры я особо не почувствовала, но мы потанцевали.

— Уже начало, — радостно восклицает Сиенна. — Фотографии есть? Он тебе нравится?

Эмори смеется в полотенце.

— Не знаю, — восклицаю я. — Было приятно. Наверное? —хотя с Тристаном танцевать было лучше. — Можно вас кое о чем спросить?

— Валяй, — отвечает Эмори, уткнувшись лицом в полотенце.

— Тристан вчера кое-что сказал, — я на секунду закусываю губу, прежде чем продолжить. — Он сказал, что чувствовать себя сексуальной – первый шаг к хорошему сексу. Вы согласны?

Сиенна медленно садится, забыв о журнале.

— Да, — говорит она. — Я бы сформулировала иначе, но в целом да.

— Определенно помогает, — добавляет Эмори. — По-моему, чувствовать себя сексуальной – значит чувствовать, что ты достойна удовольствия, — она поворачивает голову ко мне. — Знаешь все эти дурацкие журналы со статьями о том, как доставить удовольствие ему?

Я киваю. В юности я видела бесконечное количество таких журналов на полках аптек, а потом прятала их под кроватью, чтобы Дэвид не заметил.

— Так вот, они все переворачивают с ног на голову. Удовольствие должно быть взаимным. И, если уж на то пошло, учитывая, сколько подобной хрени нам годами скармливали и сколько плохого секса у всех нас было, нам не помешало бы стать немного эгоистичнее. Когда чувствуешь себя сексуальной, гораздо проще сказать, чего ты хочешь, и гораздо сложнее соглашаться на меньшее.

— Аминь, — Сиенна энергично кивает.

Тяжесть в животе подсказывает, что я как раз соглашалась на меньшее. Возможно, потому, что не считала себя достойной чего-то большего. А требовать большего иногда значит быть достаточно смелой, чтобы кого-то расстроить.

Я сглатываю и смотрю на воду.

— Не думаю, что когда-нибудь чувствовала себя сексуальной.

Когда снова смотрю на подруг, обе изо всех сил пытаются скрыть шок.

— Расслабьтесь. Я не расстраиваюсь. Ну, не сильно. Наверное, я просто не знала, что упускаю.

— Ты хочешь чувствовать себя сексуальной? — Сиенна склоняет голову. — Потому что ты охрененно горячая, и никаких возражений я не принимаю.

— Хочу, — слова сами срываются с губ. — Это глупо?

— Еще чего. Это в основном состояние души. Носишь что хочешь, делаешь что хочешь и любишь себя, — она победно ухмыляется. — Voilà (с фр. «вот и все»). Сексуальность. Для меня это платья с открытой спиной и розовые волосы. По крайней мере, в этом месяце.

— Но я не такая, как ты, — восклицаю я. — Я даже не знаю, с чего начать. Тебя не пугает, что люди будут осуждать? — при одной мысли о том, чтобы оказаться в центре внимания, в животе подпрыгивает страх. Жить так громко, как Сиенна. Быть увиденной.

Лицо Сиенны мрачнеет.