Все, что я слышала о его матери, говорит о том, что тогда ей было плевать на собственных детей, а сейчас ее волнует только она сама. Я регулярно ищу ее в интернете. Это часть моей работы – на случай, если она когда-нибудь станет угрозой. Судя по всему, семья ее совершенно не интересует. А Тристан сам когда-нибудь смотрит? Я никогда не спрашивала, потому что знаю: он терпеть не может, когда кто-то давит на больное, но сейчас мне отчаянно хочется знать.

— Запасной тоже должен уметь танцевать, — говорит он. — Управлять компанией. Говорить на трех языках и получать престижные дипломы, которыми никогда не воспользуется.

Он произносит это легко. Классический Тристан. Чем больнее, тем сильнее он прячет. Тянущая боль в груди не проходит, и, должно быть, он ее замечает, потому что его рука сжимается сильнее.

— Только не это. Не грусти лишь потому, что ты хреново танцуешь. К концу вечера я сделаю из тебя профи.

Он подмигивает, и я позволяю ему продолжать вести меня, постепенно ловя движение раз-два и позволяя быстрой чувственной музыке проходить сквозь меня.

— Хорошо, — протягивает он. — А теперь закрой глаза и чувствуй. Я не дам тебе упасть.

Ресницы опускаются, хотя делать это кажется странным. Пока мы движемся, остальные чувства обостряются.

— Так я училась стрелять, — говорю ему.

— С закрытыми глазами? Господи, Бейли. Я теперь буду запирать двери на ночь.

Я толкаю его в грудь, а он ловит мою руку и прижимает ее к себе, прямо к бешено колотящемуся сердцу.

— Нет. Я позволяла другим чувствам взять верх. Дыхание, замедление пульса. Когда открывала глаза, все становилось четче.

— Да, немного похоже. Тебе нужно почувствовать музыку. Подойди ближе. Почувствуй ее так, как чувствую я.

Не уверена, что когда-нибудь смогу чувствовать ее так же, как Тристан, но позволяю ему притянуть меня вплотную, пока при каждом движении наши животы не начинают соприкасаться. Его руки опускаются мне на бедра, направляя меня.

— Плавнее, — бормочет он, пальцы впиваются в бока, и я едва не выгибаюсь к нему.

Его живот горячо касается моего, а на один короткий, дрожащий миг шов его джинсов скользит по мне. Он тихо смеется, когда я пытаюсь подстроиться под его темп.

— Чего ты боишься?

Сердце дергается. Столь многого. Стараться изо всех сил и все равно провалиться. Положиться на людей и смотреть, как они уходят. Никогда не быть выбранной.

— Что меня увидят.

Слова вырываются сами, и я напрягаюсь. Увидят – и все равно не выберут. Я покажу лучшие части себя, а человек все равно уйдет. Я жду, что Тристан отшутится.

Его дыхание касается моей шеи.

— Ужасно, — соглашается он. — Но к танцполу это не относится.

Я напрягаюсь.

— Почему?

— Потому что тебя все равно все видят, — его голос будто скользит по моей шее. — Так что можно хотя бы повеселиться.

Я не могу сдержать смех. Он тихо смеется мне в ухо.

— Тебе нужно отпустить контроль.

— И как ты предлагаешь мне это сделать? — я говорю рассеянно, потому что в животе собирается жар. С руками Тристана на мне становится чертовски трудно сосредоточиться на том, что я вообще должна делать.

— Какая боевая сегодня, Бейли. Стань одним целым с музыкой, — его дыхание скользит по моей шее. — Разве ты ее не чувствуешь? Она же у тебя в крови. У меня точно.

Терять контроль – не моя сильная сторона. Я раздраженно выдыхаю, но все же пытаюсь почувствовать то же, что и Тристан, пока мы движемся.

— Отдайся ей, — бормочет он. — Это как сердцебиение. Или дыхание. Не нужно думать. Можно просто быть.

Последнее слово он выдыхает мне в шею, и меня пронзает электрическим током. Кожа покалывает, кровь нагревается, а тело тает в его руках. Он весь – жар, сила и греховное движение.

Я уже не понимаю, его руки двигают мои бедра или наоборот. Наше дыхание синхронизируется. По краям я будто начинаю искриться. Растворяться в воздухе. Словно опьянела от шампанского.

— Молодец, — его шепот теплым воздухом касается уха, и меня пробирает дрожь.

Я боюсь открыть глаза. Тогда это закончится, а я не хочу, чтобы заканчивалось. Хочу танцевать с ним вечно.

Он тоже это чувствует? Эту дикость? Его щетина царапает мою шею, тело склоняется над моим, а руки стискивают меня так, словно я ему нужна.

В животе трепещет желание.

О господи.

Это не по-настоящему. Мы просто тренируемся.

Я подавляю все, что хоть отдаленно напоминает этот трепет. Моя задача – научиться всему, чему смогу, и найти парня для секса, а не начать что-то чувствовать к Тристану.

— Думаешь, я готова?

Он замирает. Я чувствую, как его сердце колотится о мою спину.

— Что значит «готова»?

— Я чувствую себя уверенно, — продолжаю покачиваться, половиной сознания следя за словами, а второй – отмечая реакции собственного тела.

Мне легко, тепло и хорошо. Словно я только что пробежала гонку, а потом залезла в горячую ванну.